Песочница

Но когда Корней напивался, то сам превращался в того, кого больше всего не любил на этом свете и это ругательство так и слетало с его губ, словно было передано ему по наследству. Наверно, пропитый насквозь обычный деревенский пьяница, который в своей жизни не видел ничего кроме бутылки, стакана и кабины трактора, ничего и не мог оставить в наследство своему единственному сыну, кроме как дряхлого домика в далёкой российской глубинке и «говяжьего хлебала».

– Запри дверь! – приказал адский голос.

Дверь тут же с шумом захлопнулась и Корней отчётливо услышал, как ключ проворачиваясь в замочной скважине издал два характерных щелчка.

Чьи-то сильные руки схватили Корнея за подмышки и потащили его в комнату, совсем не ощущая его пьяного, и от этого ещё более яростного, сопротивления. Профессор хотел было снова выругаться на чём свет стоит, но получилось лишь бессвязное мычание. Словно тряпичную куклу его занесли в комнату и усадили на диван.

– Приведи его в чувство! – приказал загробный голос.

Не успел голос закончить фразу, как нос профессора очутился в каком-то порошке, который пришлось невольно вдохнуть. Через несколько секунд сознание пьяного стало медленно, но верно избавляться от алкогольного плена.

– Кто вы такие? – уже внятно произнёс Корней, поочерёдно вытирая обеими руками непонятный порошок, небрежно размазанный по его небритому лицу.

– Вам прекрасно известно кто мы, Корней Иванович. Поэтому, собственно говоря, мы и здесь, – голос звучал дружелюбно, теперь он уже не казался загробным.

Корней Иванович попытался сконцентрироваться на зрительных ощущениях и попытаться разглядеть в темноте лицо своего непрошенного гостя. Но как бы он не напрягал глаза, смог лишь разглядеть силуэт мужчины, сидящего в метре от него. Зато исходящий от незнакомца сильный запах сигарет вперемешку с мятной жвачкой и дешёвым одеколоном перебивали даже перегарный смрад, который разил от самого профессора казалось аж до самого университета.

Затылком Корней ощущал присутствие в комнате второго гостя, в затянувшейся паузе можно было даже расслышать его слабое ровное дыхание, доносившееся чуть левее от дивана. Чтобы разглядеть его, профессор слегка повернул голову влево, но сильная рука, пропитанная сигаретным дымом и вонючим одеколоном, резко схватила его за подбородок и вернула голову в исходное положение.

– Да что вы себе позволяете! – разгневался профессор.