Бремя молчания

Ей хотелось закричать: «Папа!» Хотелось подбежать к нему, обнять, ткнуться лицом в его мягкую футболку. Конечно, он ее папа, они одинаково подбочениваются и одинаково едят – сначала гарнир, потом мясо, а молоко оставляют напоследок. Лицевые мышцы задергались. Ей очень, очень хотелось заговорить, произнести слово «папа», но с губ сорвалось лишь тихое шипение.

Гриф навис над ней, она с ужасом смотрела в его перекошенное злобой лицо.

– А ну-ка, послушай! Может, ты и живешь в моем доме, но мне это не по нутру! – Он замахнулся носком ноги и пнул ее в лодыжку.

Калли свернулась в комочек и закрыла голову руками. – Когда вернемся домой, я скажу твоей мамочке, что ты ушла поиграть, заблудилась и мне пришлось тебя искать. Поняла? – Гриф снова замахнулся, но Калли проворно перекатилась на бок. Потеряв равновесие, Гриф полетел ничком в густые заросли колючего терновника. – Пропади ты пропадом! – выругался он, осматривая исцарапанные, кровоточащие руки.

Калли успела встать раньше Грифа, она стояла, не сводя с него глаз.

Он потянулся к ней, но Калли вывернулась, сделав неуклюжий пируэт на носках. Гриф попробовал схватить ее за плечо, но девочка вырвалась и убежала.

Антония

Я сижу на кухне и жду. Луис не велел мне заходить в комнату Калли – он предупредил, что, возможно, придется осмотреть ее вещи, чтобы понять, куда она девалась. Я не поверила своим ушам.

– Что? Как будто на месте преступления? – спросила я. Не глядя на меня, Луис буркнул: скорее всего, до этого дело не дойдет.

Я не так сильно волнуюсь за Калли, как Мартин за свою Петру. Может быть, я плохая мать? Калли вечно куда-то уходила. В магазине, стоило мне отвернуться на секунду, чтобы прочитать этикетку на банке с арахисовым маслом, как она исчезала. Я обегала весь магазин и, как правило, находила дочь в отделе «Мясо – рыба». Калли стояла у аквариума с крабами и постукивала пухлым пальчиком по стеклу. Она оборачивалась ко мне, я вздыхала с облегчением.

Потом она с несчастным видом спрашивала:

– Мама, крабу больно, если у него вот так связаны лапки?

Я ерошила ее мягкие, легкие каштановые волосики и отвечала:

– Нет, им не больно.

– Разве они не скучают по океану? – не сдавалась Калли. – Давай купим их всех и выпустим в речку!

– Они могут жить только в морской воде, а в пресной умрут, – объясняла я. Напоследок Калли снова тихонько стучала по стеклу, а потом позволяла мне увести себя.