Эти бурные чувства

– Xiaojie, пришел посетитель. Он ждет внизу, – тихо сказала Али.

Так было не всегда. Когда-то, в первые пятнадцать лет жизни Джульетты, у них был постоянный штат слуг. Когда-то у Джульетты была няня, и перед сном она заботливо укрывала ее одеялом и рассказывала ей печальные сказки о пустынях и пышных зеленых лесах.

Джульетта взяла из вазы одну красную розу. Шипы на стебле тут же укололи ее, но она почти не почувствовала этих уколов, благодаря мозолям, защищающим ее кожу: все последние годы она последовательно избавлялась в себе от всего, что можно было бы назвать нежным.

Тогда, четыре года назад, она сначала не поняла. Она стояла на коленях в саду, обрезая розовые кусты в толстых перчатках, и ей было невдомек, почему земля вокруг содрогнулась, как будто ее сотряс взрыв.

Сначала раздался этот ужасный, оглушительный звук, а затем оттуда, где стоял домик для слуг, послышались крики, полные паники. Когда она поспешила туда, то увидела обломки. Оторванную ногу. Лужу крови. Кто-то стоял на пороге, когда обрушился потолок.

Кто-то в платье, похожем на платье ее няни, за полы которого Джульетта дергала, будучи совсем маленькой, поскольку только до них и могла дотянуться, когда хотела привлечь ее внимание.

На дорожке, ведущей к домику для слуг, лежал один-единственный белый цветок. Когда Джульетта сняла перчатки и подобрала его, слыша звон в ушах и чувствуя, что ее разум оцепенел, ее пальцы нащупали записку. Она развернула ее и увидела надпись на русском.

Мой сын шлет поклон.

В тот день они отвезли в больницу столько мертвых тел. Цаи вели себя мирно, они решили ослабить накал старой вражды, причина которой была давно забыта, и вот к чему это привело – смерть явилась прямо к ним на порог. С тех пор члены Алой банды и Белые цветы начинали стрелять, едва завидев друг друга, они защищали свои владения так рьяно, будто от этого зависели их доброе имя и честь.

– Xiaojie?

Джульетта зажмурила глаза, уронила розу и провела похолодевшей ладонью по лицу, только с трудом ей удалось подавить воспоминания о том дне.

Когда она открыла глаза, ее взгляд был пуст, безразличен и устремлен на ее ногти.

– И что с того? – сказала она. – Я не занимаюсь посетителями. Позови моих родителей.

Али прочистила горло и вцепилась в край своей блузки.

– Ваших родителей нет дома. Я могу позвать Цая Тайлея…

– Нет, – рявкнула Джульетта и сразу же пожалела о своем тоне, когда лицо служанки сделалось печальным.