Наш неистовый конец

Надо полагать, его немного успокаивала мысль о том, что остальные члены его семьи не принимают участия в этом деле, ведь чем меньше людей знают о нем, тем менее вероятно, что оно превратится в более серьезную проблему.

– Шантажист опять дал о себе знать, – проговорил наконец господин Цай и, достав из ящика стола конверт, передал его Джульетте. – Он требует еще большую сумму.

Джульетта подалась вперед и внимательно изучила не само письмо, а конверт. Все как прежде. Все конверты были абсолютно не примечательны, если не считать одной детали – на всех стоял почтовый штемпель Французского квартала.

– Ti?n n?[8 - Силы небесные! (кит.)], – выдохнула она, достав письмо и прочитав его. Да, сумма была огромной, просто безбожной. Но им придется заплатить. У них нет другого выхода.

Она швырнула письмо на стол и с усилием выдохнула. В октябре она думала, что прикончила шанхайское чудовище. Она застрелила Ци Жэня, выпустив пулю ему в сердце, и видела, как этот старик осел на землю с чем-то вроде облегчения на лице, свободный от проклятия, которое наслал на него Пол Декстер.

Его горло лопнуло, и из дыры вылетело насекомое-матка и шлепнулось на причал набережной Бунд.

Затем Кэтлин нашла письмо Пола Декстера, в котором говорилось: «В случае моей смерти выпустите их всех», – после чего раздались истошные крики. Джульетта тогда бежала так быстро, как не бегала никогда. В ее мозгу проносились ужасные сценарии: появится пять, десять, пятьдесят чудовищ, и все они будут опустошать улицы Шанхая, ибо каждое станет распространять заразу – насекомые будут переползать от обывателя к обывателю, пока все жители не погибнут, разодрав собственные горла.

Но тогда она нашла только одного погибшего – судя по всему, нищего, – сидевшего привалившись к наружной стене полицейского участка. Кричал один из покупателей, нашедший его, но к тому времени, когда на место прибыла Джульетта, небольшая испуганная толпа уже разошлась, чтобы избежать допросов, которые следуют в случаях, если в деле замешана Алая банда.

Мертвецы на улицах Шанхая были таким же обычным зрелищем, как те, кто голодал, отчаялся или творил насилие. Но этот нищий был убит – у него было перерезано горло, и рядом с ним, пришпиленное к стене окровавленным ножом, которым его убили, находилось насекомое, вылетевшее из Ци Жэня.

Любому другому наблюдателю или полицейскому, который осматривал бы место преступления, все это показалось бы не имеющим смысла.