Наш неистовый конец

 – Учись принимать правильную стойку.

Рома вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Сейчас на четвертом этаже было тише, чем обычно, и глухой тяжелый стук прекратился. Возможно, тому, кто производил этот шум, тоже надоело учиться метать нож в стену.

Готова поспорить, что Джульетта научилась драться за один день.

Черт бы побрал Джульетту. Ей недостаточно того, что она занимает все его мысли, что она проникла в самые его кости, недостаточно, что она оказывается везде, где нужно появиться ему, преследуя его, словно тень.

– Куда ты идешь?

Рома не остановился, сойдя с лестницы.

– Не твое дело.

– Подожди, – настойчиво сказал Дмитрий.

Но Рома не был обязан ждать. Ничто не мешало ему вести себя с Дмитрием Ворониным так, как он хотел, взяв реванш. У всех обитателей дома голова шла кругом, потому что Дмитрий успел освоиться в роли любимчика, но теперь Рома решил, что он все-таки хочет истребить Алую банду. После долгих лет, проведенных в попытках балансировать между положением наследника и стремлением быть хорошим, он за ночь изменился, выбрав насилие, и господин Монтеков был этим доволен.

– Что тебе? – равнодушно спросил Рома и с нарочитой медлительностью повернулся.

Дмитрий, сидящий на одном из диванов с зеленой плюшевой обивкой, взирал на него с любопытством, барабаня пальцами по спинке дивана и положив одну ногу в ботинке на колено другой.

– Тебя хочет видеть твой отец, – сообщил Дмитрий и непринужденно улыбнулся.

Рома поднял взгляд – сверху опять доносился шум, потолок ходил ходуном от какой-то сутолоки на втором этаже. Возможно даже, что источник этих звуков находился в кабинете его отца.

– Он может потерпеть, – сказал Рома.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Дмитрия, он открыл входную дверь и быстро вышел на улицу.

Глава семь

– Здесь, здесь и здесь.

Кэтлин обвела три участка на карте, нажимая на перо авторучки. Напечатанная на тонкой бумаге карта города была истрепана, и теперь Джульетта задумчиво смотрела, как красные чернила просачиваются на туалетный столик. Они с Кэтлин сидели на обитой бархатом банкетке и вместе разглядывали карту. Это была ее вина – она так и не поставила в своей спальне письменный стол. Как часто ей бывала нужна твердая поверхность?

Кэтлин обвела пером последний участок.