Наш неистовый конец

Селинь, у тебя нет на примете какой-нибудь ткани, которую я могла бы тебе купить?

Кэтлин улыбнулась. Меж тем как тон Джульетты на протяжении всей беседы оставался небрежным, ее кузина, похоже, была искренне тронута предложением тети.

– Вы очень добры, Niangniang[13 - Тетушка молодой девушки со стороны отца (кит.).], но в моем гардеробе достаточно одежды.

Госпожа Цай вздохнула.

– Что ж, хорошо. Как хотите. – Она быстро вышла из комнаты, веселая и бодрая. И оставила дверь Джульетты широко открытой.

– Честное слово, моя мать делает это нарочно, – сказала Джульетта, встав, чтобы закрыть дверь.

Из коридора донесся шум. Джульетта остановилась и прислушалась.

– Что это? – спросила Кэтлин.

– Похоже на крики, – ответила Джульетта. – И, кажется, они доносятся из кабинета моего отца.

Будто по команде, дверь кабинета господина Цая распахнулась, крики стали громче, и Джульетта нахмурилась, вслушиваясь в суть спора.

– О, отлично. – Она сунула руку между лопатками и достала оттуда пистолет.

– Джульетта… – предостерегла ее Кэтлин.

– Я шучу. – Но она не убрала пистолет и стала просто ждать в дверях, наблюдая за тем, как гоминьдановец выходит, а за ним идет ее отец. Этот гоминьдановец отличался от тех, которых она видела прежде входящими и выходящим из кабинета ее отца. Какой-то не очень-то известный офицер с меньшим количеством медалей на груди.

– У вас есть свобода действий, потому что вы должны держать этот город в узде, – кричал он. – Пока не придет Национально-революционная армия, не проглотит Бэйянское правительство и не установит власть Гоминьдана, здесь есть только вы. Пока мы не установим центральное правление, пока власть в Шанхае не перестанет зависеть от подкупа офицеров полиции и вооруженных формирований, здесь… – он начал говорить с расстановкой, тыкая в стену пальцем, чтобы подчеркнуть каждое слово, – есть – только – вы.

Рука Джульетты, сжимающая пистолет, дернулась. Кэтлин отчаянно замахала, прося ее опустить оружие, но Джульетта сделала вид, будто не видит ее сигналов. Как глупо со стороны этого гоминьдановца пытаться поставить Алых на место, напоминая им о том, что должно произойти. Алая банда не станет сотрудничать с тем, кто несет с собой будущее, в котором ей придется подчиняться воле правительства.

…Или все-таки станет?

Джульетта смотрела на своего отца.