Наш неистовый конец

По затылку Джульетты забегали мурашки – ее охватила странная тревога, понять причину которой она не могла.

– Просто я никогда не видела, чтобы ты носила украшения. – Она окинула глазами письменный стол кузины, затем полки, где та держала свои безделушки. Но кроме нескольких пар сережек здесь ничего не было. – Знаешь, у императорских наложниц были груды драгоценностей. Их считали тщеславными, но дело было не в тщеславии, а в том, что проще бежать с драгоценностями, чем с деньгами.

Часы на каминной полке громко отбили время.

Джульетта едва не подскочила, но Розалинда только вскинула левую бровь.

– Bi?om?i, – вздохнула Розалинда. – Я же не торговец, и со мной не надо говорить метафорами. Я не сбегу. Я прибираю за моим отцом только потому, что не хочу отсюда съезжать. – Она растопырила пальцы. – Да и куда я могла бы пойти?

Вообще-то пойти она могла бы много куда, подумала Джульетта. Она могла бы перечислить эти места как по мере увеличения расстояния от своего дома, так и в алфавитном порядке.

Либо в порядке возрастания уровня безопасности и убывания вероятности, что то или иное из этих мест обнаружат. И если Розалинда никогда об этом не думала, то она была честнее своей кузины. Потому что сама Джульетта подумывала об этом, хотя никогда не смогла бы это осуществить.

– Не знаю, – только и сказала она, и голос ее прозвучал едва слышно. Часы на каминной полке пробили еще раз, отбивая первую минуту часа и, посмотрев на них, Джульетта быстро встала и сделала вид, будто зевает.

 – Что ж, рада была поболтать. Я пойду спать. Не засиживайся поздно, хорошо?

Розалинда небрежно махнула рукой.

– Завтра утром я смогу поспать подольше. Bonne nuit[15 - Спокойной ночи (фр.).].

Джульетта вышла из комнаты и, закрыв за собой дверь, снова взяла свою корзинку. Слова Розалинды вызвали у нее смутное беспокойство, но она попыталась подавить свои опасения, как делала всегда, потому что иначе ее раздавил бы тот груз, который лежал на ее плечах.

Быстро шагая, она выскользнула из дома и с тихим щелчком затворила за собой парадную дверь.

– Что я творю, – пробормотала она, говоря сама с собой. Над ее головой сияла луна, освещая подъездную дорогу. – И ради чего? Чтобы к моей голове приставили пистолет, вот ради чего.

Она села в автомобиль и разбудила шофера, дремавшего на водительском месте.

– Продержись еще немного, ладно? – сказала Джульетта. – Я бы не хотела попасть в аварию.