Наш неистовый конец

Собственно говоря, Монтековых вообще осталось мало. Венедикт, Рома и Алиса были последними в их роду.

– Привет.

Венедикт поднял взгляд. Пока остальные спорили, куда забить очередной гвоздь, Белый цветок, стоящий к нему ближе остальных, чуть заметно улыбнулся.

– Прими мои соболезнования, – тихо проговорил он. – Я слышал о твоем друге.

О моем друге. Венедикт прикусил язык. Он мало что знал об обитателях этого дома, но они, похоже, были неплохо осведомлены о нем самом. О проклятии, тяготеющем над родом Монтековых.

Что сказал Маршалл? Чума на оба ваши чертовы дома. Чума, поражающая все, что они собой представляли.

– Ничего не поделаешь, в кровной вражде всегда есть жертвы, – выдавил из себя Венедикт.

– Да, – ответил Белый цветок. – Думаю, так оно и есть.

Они приколотили еще одну панель, закрепили петли. Как только гардероб обрел свои очертания, Венедикт извинился и пошел своей дорогой, предоставив остальным завершать сборку. Выйдя, он пошел по коридору, пока не очутился в пустой гостиной.

Только здесь он прислонился к стене с отстающими обоями, у него закружилась голова, и все перед глазами стало совершенно белым. Он хрипло дышал.

Я слышал о твоем друге.

О твоем друге.

О друге.

Почему он не может скорбеть о своем друге, как это делают другие? Почему не может жить дальше, как Рома? Почему он застрял в своем горе?

Венедикт с силой стукнул кулаком по стене.

Иногда ему казалось, будто он слышит в своей голове чей-то голос – голос какого-то чужака, который все шепчет что-то.

Да, поэты писали о своих внутренних монологах, но то наверняка были лишь метафоры, так почему же его внутренний голос так громок? Почему он не может заткнуть себя самого?

– …non?

Со стороны коридора донеслось какое-то бормотание, и он открыл глаза, а голос в его голове сразу же замолчал. Похоже, он не может заставить себя замолчать, но это могут сделать странные звуки вокруг.

Он торопливо вышел в коридор, наморщив лоб. Кажется, бормотал женский голос… и в нем звучала нервозность.

Он знал, что потерял связь с другими Белыми цветами, но кто же в банде мог подходить под это описание?

– Алиса? – неуверенно позвал он.

Держась рукой за перила, он спустился по неудобной лестнице, ведущей на площадку между вторым и третьим этажами, и продолжил идти, пока не дошел до двери, которая была немного приоткрыта. Если ему не изменяла память, это тоже была небольшая гостиная.

Он прижал ухо к деревянной филенке. Да, он не ослышался.