Книги и когти. Том 1

В ответ я промычала, не понимая, что брат имеет в виду, и искоса посмотрела на него, – Ты же все еще любишь его, да и он… не думаю, что разлюбил тебя. Может, пора уже подарок подбирать? – Крис посмеивался, но я чувствовала, что его шутка, на самом деле, шутка лишь на половину.

– Не понимаю, о чем ты, – я постаралась изобразить безразличие, потому что говорить об этом с братом не собиралась, особенно сейчас, еще до встречи с главным участником этого разговора.

– А как же тот единственный поцелуй? – продолжал вовсю развлекаться Крис, а я с негодованием уставилась на него.

Это же был секрет, я никому о нем не рассказывала, да и Джин, я уверена, тоже. Это ведь был такой интимный момент для меня до этой секунды. Откуда?

В последний день моего присутствия во дворце, мы встретились у лунного фонтана в саду. Фонтан назывался лунным не просто так – вся его красота раскрывалась только в свете двух лун, а в ту ночь было безоблачно, и две луны на небосводе сияли в полную силу, и вода в нем светилась необычным, перламутровым сиянием, резной камень в виде цветка водяной лилии казался прозрачным, эфемерным, словно он уже не существовал в этом мире или был лишь воспоминанием.

Я подошла, когда Джин уже был там. Он сидел на бортике, и взгляд его, направленный на воду, был тяжелый. Я не хотела уезжать, но моего мнения в этом месте никогда не спрашивали… Отца в тот день я больше не видела, и остаток дня провела в сборах – вещей у меня было не так много, но я все проверяла и перепроверяла, не хотелось случайно оставить, забыть что-то действительно важное.

– Джин, – позвала я его, когда молчание стало невыносимым.

– Ты уезжаешь, – я не поняла, вопрос это был или утверждение, но сочла правильным кивнуть.

– Ты знаешь – я этого не хотела, и это не мой выбор, – почему в этот момент я оправдывалась? Ведь у меня действительно не было выбора. А времени осталось так мало, не о том я хотела говорить.

– В том-то и дело, – Джин, наконец, посмотрел на меня, его глаза в лунном свете показались белыми, неестественными, – все опять решили за нас.

И нас опять не спросили, – уже тогда зерно бунтарства было пророщено.

Он порывисто встал, пытаясь успокоить дыхание. Я подошла к нему, положив ладонь на плечо. Что еще могла сделать? За свои 15 лет я привыкла к тому, что мы не вседержители этого мира, что мы ничего не решаем, но попытку скорее отослать меня спокойно принять не могла.

Слезы жгли глаза, лицо горело, голова кружилась, земля уходила из-под ног.