Родная Кровь

Там я увидела светловолосую девушку, которая смутно мне кого – то напоминала. Она сидела за одним из столов, читала книгу и одновременно жевала пряник. Напротив нее стояли три кружки, из которых валил густой пар. В столовой пахло облепихой и корицей.

– Девочки, поболтайте, я помою руки и присоединюсь, – сказал дядя Сальватор.

– Оливия! – Радостно запищала блондинка и бросилась ко мне. – Наконец-то ты приехала.

Она обняла меня и продолжила визжать на ухо. Я оцепенела не зная, что ей ответить. Тогда она усадила меня за стол и придвинула ко мне чашку с чаем, а затем, опомнившись, и тарелку с пряниками.

Чай – то, что нужно. Я подула на него и сделала глоток – облепиха и корица, как я и думала.

– Вкусно, спасибо.

– Ты меня не узнаешь? – спросила блондинка.

– Прости… нет.

– Помнишь, в детстве мы плевали в колодец, а потом нам досталось от бабушки Агаты? – спросила она и рассмеялась.

И я вспомнила. Каждое лето родители отправляли меня к бабушке Агате. Там я и познакомилась со своей двоюродной сестрой – Вивьен.

Мы быстро подружились и стали не разлей вода. Родственники называли нас «близняшки», ведь когда-то давно мы действительно были похожи. Вот только с возрастом мои волосы потемнели и стали русыми, а у нее сохранился чистый пшеничный блонд. Она выросла выше меня и, как мне показалось, стала намного красивее. Тоненький маленький носик, огромные зеленые глаза и фигура – песочные часы. Представляю ее известной моделью или актрисой.

– Вивьен… – почти прошептала я.

– Ура! – взвизгнула Вивьен и принялась рассказывать мне что произошло в ее жизни пока мы не виделись. Ее щебетание прервал вошедший дядя Сальватор. Он с недоверием покосился на чай.

– Зеленый с двумя кубиками сахара, как ты любишь, – сказала Вивьен.

Тогда Сальватор достал из кармана платочек и протер им края и ручку кружки. Затем он выпил чай за несколько глотков и попросил Вивьен показать мне комнату.

Мы прошли обратно в холл и поднялись по лестнице.

– Слева – коридор в котором расположены мужские комнаты, справа – женская половина, – рассказывала Вивьен.

 – Отбой в одиннадцать вечера, все давно спят. После отбоя нам запрещено ходить друг к другу.

– Как в тюрьме, – заключила я.

– Поверь, на это есть причины… – таинственно произнесла Вивьен полушепотом.

Наша дверь была последняя, а точнее пятая слева. Так я поняла, что в женской половине десять комнат. Мы шагнули за порог и Вивьен показала мою кровать.