Восстание наследницы

Идти было некуда, кроме как вперед, поэтому она сделала шаг, потом другой, осторожно пробираясь все глубже сквозь дремучие заросли.

Ника нигде не было видно. Фейт осознала, что вовсе не мрак и потусторонний вид леса заставляли волоски вставать дыбом. Дело было в абсолютной тишине. Не слышалось ни пения птиц, ни шороха зверей. Она сделала еще шаг, и треск ветки под ногой эхом разнесся в застывшей тишине. И тут она вскрикнула, когда что-то вцепилось ей в ботинок.

Охваченная паникой, она попыталась освободиться от ветки, которая обвила своими скрюченными пальцами лодыжку, и продолжала ползти вверх.

Когда она попыталась пошевелить другой ногой, то обнаружила, что та тоже опутана черными лозами, из которых сочилась темная жидкость. Она выхватила Лумариес, но другая лиана хлестнула ее по руке и начала обвиваться вокруг запястья, оставляя холодный мокрый след.

Фейт выронила свое единственное оружие, и меч упал в мох с глухим ударом. Другая лоза обвила беспомощную левую руку, и Фейт оказалась полностью связанной и уязвимой.

Она умрет. Это была ловушка, и она угодила прямиком в нее. Она бы согнулась от страха, если бы не паутина обсидиановых корней, поэтому лишь закрыла глаза и сосредоточилась на неровном сердцебиении.

Потом лозы перестали расти.

– Фейт, – прошептали тени.

Она задрожала и прерывисто вздохнула, до боли зажмурив глаза.

– Почему ты не смотришь на меня, Фейт?

Она старалась заглушить звук – женский голос, – но слова разносились среди деревьев, пронзая слух и проникая прямиком в разум.

– Посмотри на меня, – проворковал голос.

Она отказывалась открывать глаза, надеясь только, что чем бы ни было существо, оно убьет ее быстро и безболезненно.

Внезапно по лесу прокатился грохот, и земля под ногами завибрировала, посылая дрожь в каждую клеточку тела.

– Посмотри на меня!

Она резко открыла глаза и сдавленно охнула от увиденного. Глаза – ее глаза, – но немного темнее, и внешность точь-в-точь как она помнила. Мама.

– Моя драгоценная Фейт.

 – Это был ее голос, вероятно, вырванный прямо из ее горла, но в то же время он звучал по-другому, искаженный видением. – Поведай мне свои страхи, Фейт.

По щекам хлынули слезы, и она могла лишь с болью смотреть на нее. Она не настоящая, сказала себе Фейт. Просто игра воображения. Жестокие уловки разума.

– Чего ты хочешь? – прошептала она в ответ дрожащими губами.

Раздался новый голос, и ее сердце екнуло. Джейкон.

– Я хочу знать твой глубинный страх.