Холодный город

Еще здесь была аптека, часовня для представителей разных религий, пять ресторанов, три бара, ночной клуб и даже камера хранения, так что те, кто приезжал на автобусе, могли оставить тут вещи и спокойно ходить по магазинам или спать в похожих на гробы кабинках капсульного отеля. Из динамиков доносились евротранс-ремиксы похоронной музыки, а дверь каждого магазина украшала одна и та же надпись, мерцавшая неоновыми буквами или написанная от руки: «Открыто 24 часа».

У Таны закружилась голова: после ужасов последних двенадцати часов так странно было оказаться в безопасном, ярко освещенном месте… Середину торгового центра занимала шестиугольная комната с блестящим черным полом, скамейками под черное дерево и скульптурой в виде пронзенного деревянным колом большого сердца из красного хрусталя.

На стенах висели экраны, и на каждом шла какая-нибудь популярная передача из спрингфилдского Холодного города. На одном золотоволосый вампир Люсьен Моро учил девушку танцевать вальс; на другом рыжая вампирша рассказывала, как провела ночь, а юноша-человек, прижимаясь к ее бледной коже, предлагал трубку, подсоединенную к торчащей из его запястья игле.

Туристы останавливались посмотреть на экраны. Фотографировались на фоне хрустального сердца, приобняв друг друга за плечи и неестественно широко улыбаясь. Усталая женщина средних лет раздавала розовые листовки всем, кто проходил мимо.

– Вы не видели мою дочь? – снова и снова спрашивала она. – Ей всего двенадцать. Пожалуйста, я знаю, что она была здесь.

Вы не видели ее?

Поначалу людям моложе шестнадцати лет доступ в Холодный город был закрыт, но однажды охрана отказалась пропустить девятилетнюю девочку, не поверив, что ее укусили. Но девочка не врала, и погибли люди. Тесты, позволявшие определить инфекцию, стоили дорого, и приходилось полагаться на слова инфицированных, чтобы карантинная зона не потеряла смысл. После случая с той девочкой в Холодные города стали пускать всех – любого возраста и без доказательств.

Тана посмотрела на женщину, на ее усталое лицо и на листовки с изображением улыбающейся девочки.

Та напомнила ей Перл. Интересно, что эта девочка ожидала увидеть по ту сторону ворот.

Ничего не замечая вокруг, мимо прошла Полночь и упала на скамейку. Обеими руками она прижимала лохмотья топика к глубоким царапинам, пытаясь остановить кровотечение.

– Я принесу бинты и все, что нужно, – сказал Зима. – Жди здесь. А ты побудь с ней, – он мрачно посмотрел на Тану.

Тана кивнула.