Истории фейри. Железные земли

Внутри клуба все было черным. Даже трубы высоко над их головами были покрыты темной матовой краской, и казалось, стены поглощают весь свет вокруг. Несколько разноцветных огоньков мерцали над стойкой бара и сценой, где ревела какая-то группа.

– Нет, серьезно, – ответила Кайя, стараясь перекричать музыку. – Пары пива, сигаретный дым и свежий пот. Правда, все вместе обжигает горло, но это цветочки после машины и метро.

– Великолепно, – крикнул Корни в ответ. – Хочешь поздороваться с мамой?

– О нет, не сейчас, – Кайя закатила глаза.

 – Она звереет, когда готовится к выступлению. Что поделать – боязнь сцены.

– Окей, тогда займем места, – согласился Корни и стал пробираться к одному из крошечных столиков с подсветкой из красных лампочек, напоминающих жуков.

Кайя пошла заказать что-нибудь выпить, а он уселся за столик, наблюдая за людьми вокруг. Бритоголовый азиат со щетиной на щеках что-то объяснял девушке в вязаном шерстяном платье и ковбойских сапогах с принтом тарантула. Неподалеку, возле черной опорной балки, танцевали медленный танец женщина в муаровом пальто и ее подружка.

Корни почувствовал, как его захлестывает дикая волна предвкушения. Вот он, настоящий нью-йоркский клуб, воистину крутое место, куда по всем правилам таким придуркам, как он, вход воспрещен.

Но он здесь.

Кайя вернулась к столику, когда другая группа закончила и на сцену выходила «Порочная Йота»: Трент, Эллен и еще два музыканта.

В следующее мгновение Эллен уже склонилась над гитарой, терзая струны.

Покусывая пластиковую трубочку, Кайя завороженно наблюдала за мамой, в глазах ее стояли слезы.

Музыка была неплохой – легкий панк-рок со сбивчивым вокалом. А еще на сцене мама Кайи уже не казалась той увядающей женщиной средних лет, с которой Корни общался всего несколько часов назад. Эта Эллен была дерзкой и свирепой, словно она могла спрыгнуть в зал и съесть маленьких мальчиков и девочек, собравшихся вокруг сцены. Когда она хрипло исполняла первую песню, Корни подумал, каким бы бессмысленным это ни казалось, но в Эллен он видит многое из того, что есть в Кайе.

От такого резкого преображения Эллен ему стало не по себе. Ведь его руки все еще покрывали пятна черной краски после собственного перевоплощения.

Он смотрел на красивых парней и тонких, подобно насекомым, девушек, – а потом задержал взгляд на невысоком мужчине с сумкой через плечо, который стоял у дальней стены. От одного его вида по рукам Корни побежали мурашки.