Королева ничего

Шум вокруг меня стихает. Не звучат больше песни, не слышен смех, реже звенят кубки. Народ напрягся. Им интересно, признаю я сейчас свою вину или нет.

– Нет, – отвечаю я и бросаю многозначительный взгляд на Никасию. – Я не убивала сама и не подстраивала его смерть каким-то другим способом. Возможно, причину гибели моего мужа следует искать в море, где его обнаружили.

– Мы знаем, что Джуд убила Балекина, – поворачивается к Кардану Никасия. – Она сама призналась в этом. Кроме того, я давно подозреваю, что она и Валериана убила тоже.

Если Тарин не убийца, тогда виновата должна быть Джуд. Моя мать, королева Орлаг, заключила с тобой перемирие. Зачем ей было убивать твоего Мастера развлечений? Какая выгода? Она знала, что он твой друг… и мой тоже.

В конце фразы ее голос срывается, хотя она и пытается скрыть это. Да, ее горе неподдельно, я вижу это.

Пытаюсь вызвать у себя слезы. Было бы очень кстати заплакать именно сейчас, но сделать этого, стоя перед Карданом, мне не удается.

Он смотрит прямо на меня, сведя к переносице свои черные брови.

– Хорошо, скажи, как ты думаешь, это твоя сестра убила Локка? Только не повторяй мне то, что я и без того знаю. Да, я отправил Джуд в изгнание. Это могло остановить ее, а могло и нет.

Как же мне хочется врезать по его самодовольной физиономии, чтобы показать, что меня невозможно остановить.

– У нее не было причин ненавидеть Локка, – лгу я. – Не думаю, что она хотела бы причинить ему зло.

– Так ли это? – с сомнением спрашивает Кардан.

– Возможно, конечно, что это лишь слухи, однако при дворе широко известна история о тебе, твоей сестре и Локке, – вступает в разговор леди Аша. – Она любила его, но он выбрал тебя. Иногда одной сестре просто невозможно вынести, видя, как счастлива другая.

Кардан бросает взгляд на свою мать. Я размышляю над тем, что так сильно могло привлекать ее в Никасии, если не считать, разумеется, того, что они обе – мерзкие твари. И чего, интересно, Никасия ожидает от нее. Да, Орлаг может быть свирепой и ужасной королевой Подводного мира, и мне не хочется больше ни секунды провести в ее присутствии, но она любит свою дочь, этого у нее не отнимешь.

Следовательно, Никасия должна и от матери Кардана ожидать большего, чем те жиденькие чувства, которые она в состоянии испытывать даже к собственному сыну?

– Джуд никогда не любила Локка. – Мое лицо краснеет, однако моя стыдливость – это отличная ширма, за которую можно спрятаться. – Она любила кого-то другого.