Все места, где я плакала

И на этой скамейке, на этой самой скамейке месяцы назад – когда ярко светило солнце и ты еще не встретился мне, – я уронила лицо в ладони и горько заплакала.

Кто угодно мог пройти мимо и увидеть меня. Но было абсолютно все равно. Спина сотрясалась от рыданий, а платье пачкалось тушью и соплями.

* * *

И вот я сижу на той же самой скамейке, отмораживая задницу. Хочется протянуть руку в прошлое и успокоить саму себя, погладить по голове. Я протягиваю ладонь в перчатке, словно могу утереть слезы той Амели и прошептать на ухо, чтобы она не делала всех тех вещей, которые я уже натворила.

Которые привели меня в этот момент. Которые сделали из меня пустую оболочку человека.

Все началось здесь.

Я пока не понимаю, что именно произошло, но знаю точно: все началось именно здесь.

Может, если соединю все точки, то смогу понять, но пока не получается. Последние шесть месяцев не поддаются объяснению. Ни мое поведение, ни эмоции, ни потери. Черт знает что.

Эта скамейка – точка номер один. Первое место, где я плакала на публике.

Закрываю глаза и словно чувствую себя на месте Амели из прошлого: как она встает, как ее плечи трясутся, как по лицу текут слезы. Я тянусь через время и шепчу ей:

– О, Амели, ты еще ничего не знаешь.

Мои слова превращаются в пар и уносятся вдоль рельсов.

2. Столовая колледжа

Здесь совсем нет воздуха. Возможно, потому что снаружи льет как из ведра и все решили укрыться тут. Или просто отопление включено на максимум. Или это ужасный запах спагетти из школьной кухни.

А может, как знать, это все потому что ты здесь. С ней. В углу.

Поверить не могу, что ты здесь, что целуешь ее, что я вижу это и мне хочется умереть.

Я одна, как обычно. Изнуренная после бессонной ночи, сижу в противоположном углу, скрываясь под капюшоном. Я нечасто появляюсь здесь в последнее время – предпочитаю проводить перемены в классе музыки или в тихих закутках библиотеки. Обвожу взглядом лица собравшихся – все смеются, едят спагетти, не думают о несложившихся отношениях – и неизменно вижу только тебя.

Даже из-под шляпы заметно, как ты улыбаешься ей. И смотришь на нее так, как раньше смотрел только на меня. От этого по всему телу расходится боль.

Зачем я себя мучаю?

Эта мысль проносится в голове уже в сотый раз.

За столиком неподалеку от выхода сидят в обнимку Джек и Ханна, притворяясь, словно не замечают меня. У них это хорошо получается.

В желудке тяжесть, тошнит, от запаха макарон становится еще хуже.