Все места, где я плакала

Никакого восторга мы не чувствовали. – Ну-у-у! Проект называется «Карта воспоминаний», это очень интересно…

И знаешь что, Риз? Это реально было очень интересно, даже с нудными объяснениями Дженкинса! Музей хотел коллекцию воспоминаний о разных местах. И они собирались начать с нашей крошечной части страны у черта на рогах.

– Подумайте над этим, – сказал мистер Дженкинс, возбужденно вышагивая по сцене, – подумайте обо всех воспоминаниях, которые у вас есть. Обо всех торжествах, проведенных здесь, о студентах, которые сидели раньше на ваших местах.

Это новое событие в ваших жизнях. Возможно, именно оно станет той самой точкой, которую вы нанесете на карту воспоминаний.

Риз, у нас так много воспоминаний. И они везде, за каждым углом. Как призраки, замирают в своих точках и ждут, пока кто-нибудь не пройдет мимо и не разбудит их. Мы проходим через таких призраков каждый день и каждый час, даже не подозревая о событиях, разыгравшихся здесь. Одна скамейка на смотровой площадке может хранить сотни воспоминаний.

Кто-то прекратил на ней свои отношения; у другой пары здесь случился первый поцелуй; кто-то думал тут о самоубийстве; кому-то позвонили сообщить потрясающую новость, когда этот кто-то сидел на старых досках… Мы оставляем позади себя эхо наших жизней. И именно в этих событиях заинтересован музей. Они хотят, чтобы мы выбрали определенные места в нашем городе и записали анонимные воспоминания для этой выставки.

– Разумеется, наш колледж согласился помочь, – сказал мистер Дженкинс, заговорщицки потирая ладони.

 – Уверен, что многие студенты захотят поделиться своими воспоминаниями о нашем крае.

Уже догадался, Риз? Ты ведь довольно умный – точнее, всегда ведешь себя так. Словно умнее меня, умнее учителей, умнее кого угодно. Так что ты наверняка уже все понял. Я делаю карту воспоминаний. О тебе и всех тех местах, где плакала из-за тебя. Это будет больно, очень больно, но я не могу придумать больше ничего, что помогло бы мне разобраться с этим бардаком в душе. Это единственная надежда, дорога к свободе, и я хватаюсь за этот шанс обеими руками – не отпущу, пока не разберусь во всем.

Давай назовем это «психогеографией» или терапией, да хоть эпилогом.

Я собираюсь пройти по всем местам в надежде, что это поможет. Потому что не понимаю тебя. Ты не звонил и не писал с нашей вчерашней встречи в столовой. С того момента, как сказал, что скучаешь. Я подскакиваю всякий раз, когда мне кажется, что телефон вибрирует от входящих – но их нет.