Хорошая девочка, дурная кровь

Одно утешает: когда Пиппа поступит в университет в Кембридже, они с Карой окажутся недалеко друг от друга. Тем не менее Литтл-Килтон не будет прежним без Кары, и Пиппа втайне хотела, чтобы лето никогда не настало.

– …постараюсь. Спокойной ночи, деда.

– Что там у вас?

– Обычное ворчание: уже половина одиннадцатого – о-о-очень поздно; время «гасить свет»: я давно должна видеть десятый сон, а не болтать с «подружками»… Будто у меня их миллион! И вообще, кто в наше время «гасит свет»? Так говорили, кажется, в семнадцатом веке! – Кара фыркнула.

– Ну, лампочку изобрели только в 1879 году…

– Ладно, ты хоть не занудствуй, – взмолилась Кара. – Все готово, ты выставила?

– Почти. – Пиппа провела пальцем по тачпаду. – Мы остановились на четвертой серии, да?

То, что Кара больше не может спать по ночам, Пиппа узнала в декабре. Ничего удивительного: самое ужасное приходит в голову, когда мы лежим одни в постели. Ну а мыслям Кары не позавидуешь. Если бы только Пиппа могла отвлечь подругу от тревожных дум и помочь заснуть! В детстве Кара обожала ночевки у друзей, и пока остальные досматривали какой-нибудь ужастик, она уже вовсю посапывала.

Вот Пиппа и решила воссоздать атмосферу тех вечеринок из детства: звонила Каре, и они запоем смотрели фильмы на «Нетфликсе». У них получилось. Пока Пиппа на другом конце трубки бодрствовала, Кара в итоге засыпала, мерно посапывая в телефон.

Теперь они проводили так каждую ночь. Поначалу включали сериалы, которые, по мнению Пиппы, имели хоть каплю «образовательной ценности».

Однако со временем планка опустилась. С другой стороны, если присмотреться, то и в «Очень странных делах» можно почерпнуть знания об истории.

– Ну что, готова? – спросила Кара.

– Да.

Чтобы синхронизировать запуск фильма, обычно требовалось несколько попыток: проигрыватель на ноутбуке Кары немного отставал, поэтому она нажимала кнопку воспроизведения на слове «Один», а Пиппа – на «Пуск».

– Три, – начала Пиппа.

– Два, – подхватила Кара.

– Один.

– Пуск.

Глава третья

Пятница

Звук его шагов она узнавала сразу, даже на парковке, засыпанной гравием. Пиппа с улыбкой повернулась, и Рави тут же заторопился к ней особыми мелкими шажками – завидев ее, он всегда так делал. И всякий раз, видя это, Пиппа светилась от радости.

– Привет, сержант! – сказал он, целуя ее в лоб. Это первое прозвище, которое он для нее придумал, теперь их десятки.

– Все хорошо? – спросила Пиппа, хотя уже знала ответ.