Прикосновение негодяя

Пусть даже я едва ли не умоляла его об этом языком своего тела.

– Пошел на хрен, урод! – крикнула я через плечо Лукаса, и гнев Бека трансформировался в улыбку. Только эта улыбка была совсем не похожа на то, как он улыбался мне еще совсем недавно. Он совсем не был похож на парня, с которым я познакомилась.

Таков был настоящий Бек Клермон, и он был мне отвратителен.

– Еще увидимся, принцесса.

Глава 2. Бек

Какого хрена я вообще думал?

Я был без понятия, кто она такая, когда вышел на тихий пляж.

Вечеринки в нашем городке были, как правило, дерьмовыми. Иногда их целью было просто найти кого-нибудь, чтобы перепихнуться. Но если уж я решил показаться, то не без причины. И когда люди на таких вечеринках начинали меня чертовски напрягать, я уходил на пляж. Это было мое место, мое убежище, мое одиночество. Мое. Теплый песок, морской ветер. Все это было моим задолго до того, как она вообще сюда ступила, а теперь она как будто осквернила мое убежище своим присутствием.

Соленый воздух напомнил мне о ее волосах, хлеставших меня на сильном ветру. Чертовы камни заставили меня снова пожелать ощутить ее руку в своей. А брызги, бившие в лицо, зажигали мое гребаное сердце, напоминали, как я чуть ли не съесть был готов ее хорошенький ротик.

Если б я знал, кто она такая, я бы послал ее к чертям собачьим, как только увидел. Если б знал, что она состоит в родстве с этим куском дерьма, я бы даже не посмотрел на нее.

Но я не знал. А она была чертовски хороша. Даже злясь на нее, я не мог этого не признать. Шикарные каштановые волосы, падавшие на груди. Те, кстати, тоже были весьма хороши, как и ее задница. Но я не мог забыть ее глаза, темно-карие, глубокие.

Россыпь веснушек на носу придавала ей такой невинный вид. Она выглядела такой чистой, такой милой – совсем не как этот урод, ее братец. Но чем больше я об этом думал, тем больше находил сходства между ней и ее папашей.

Я знал Джозефа Воса.

Все в городе его знали, и я ненавидел его так же сильно, как и его сынка.

Господи Иисусе, Лукас вел себя как какой-нибудь чертов спаситель. Но он был таким же спасителем, как я – девственником.

Лукас, которого я знал, был самым что ни на есть эгоцентричным мудаком. Если раньше я этого не понимал, то теперь уж точно не обманывался на его счет.

Я был уверен в этом на все сто процентов, хотя предпочел бы никогда не знать.