Прикосновение негодяя

Фрэнки показала мне язык. Я был маминым любимым ребенком дольше, чем она, – еще до того, как она успела родиться.

– А где папа?

– Пошел спать пораньше, – мамина улыбка стала грустной – папа опять неважно себя чувствовал. Теперь это становилось все чаще.

– Я тоже, пожалуй, отвалюсь пораньше. Завтра тренировки, – я потянулся и похлопал себя по животу.

– Ты уже готов продолжить тренировки?

Я играл в бейсбол, сколько себя помню, и у меня здорово получалось. Что бы ни менялось в моей жизни, это было константой.

Но после этого года играть я уже не буду. Так что был в этих последних тренировках некий привкус ностальгии.

– Конечно. А то буду не в форме.

Фрэнки закатила глаза, а мама рассмеялась.

– Меня от тебя тошнит, Бекхэм.

– Ну, я не виноват, что мне достались мамины прекрасные гены.

Правда, на маму я не был похож ни капли – разве что улыбкой. Я был вылитый отец.

Но мама все же рассмеялась этим словам.

– Давай, иди уже спать, а мы с мамой хоть что-то девчачье посмотрим.

Я со смехом поднялся.

– Все-все, уже иду, – наклонившись, я поцеловал маму в щеку. – Люблю тебя.

– И я тебя.

Проходя за диваном, я дернул Фрэнки за хвостик.

– И тебя я тоже люблю, вредина.

– Люблю, – она ответила раздраженно, но я знал правду.

Она любила меня так же сильно, как я ее, и я искренне сожалел о том, что раньше не говорил ей этого. Больше я такой ошибки не совершу.

И снова вспомнилась Джози, черт бы ее побрал. С тех пор как мы встретились, я то и дело вспоминал ее.

Интересно, Лукас говорил ей, что любит ее? Они сидели вот так, делая вид, что все из себя такая дружная семья? Интересно, она вообще понимала, с каким мудаком живет под одной крышей? Не могла же она быть настолько наивной?

Я лег и включил телефон, нашел ее номер. Наверное, надо было постыдиться, что я взял ее телефон в рабочих файлах, но стыдно не было. С чего бы?

Я собирался написать ей с тех пор, как получил номер. Вот зачем мы с Олли и Карсоном пришли в клуб так поздно.

Я не знал, что она будет там. Вишенка на торте.

То, как она не сводила с меня глаз. То, как ее рот невольно приоткрылся, когда я провел по ее губам.

Я не врал, когда сказал, что представляю, как ее рот обхватывает мой член. Я представлял это снова и снова, когда прислонялся к стенке душа и дрочил, думая о ней.

Я ненавидел ее, но вместе с тем отчаянно хотел ее трахнуть.

Я хотел унять свою ярость, вонзившись ей в рот или в ее хрупкое тугое тело.