Полночные близнецы

А иногда они нас забывают в пространстве между мирами.

– Но там, в моей спальне, ты говорила, что Аннун не безопасен.

– Это так. Он даже может быть смертельным. Потому что если ты умираешь в Аннуне, ты также умираешь и в Итхре, твоем мире.

Не об этом ли говорила Клемми? На ее теле было множество отметин.

– Значит, мою маму могли убить здесь? – спрашиваю я. – А выглядело это так, как будто она просто умерла во сне?

– Да, – говорит Андраста, сжимая мою руку. – Да, я думаю, с Уной случилось именно это.

На меня накатывает волна печали.

Андраста шагает дальше, но я чувствую, что она молчит просто потому, что знает: разговоры о смерти мамы могут свести меня с ума.

Вдали собирается небольшое торнадо голубого света. На его пути стайка похожих на эльфов существ прячется в трещинах стен ближайших зданий. Тут я замечаю, что и воздух здесь отличается от воздуха в реальном мире. Он видимый – как пыль, попавшая в солнечный луч.

– Это инспайр, – поясняет Андраста, когда я спрашиваю ее об этом.

Она раскрывает ладонь и позволяет собраться в ней лужице голубого света.

– Инспайр создает Аннун. И он происходит отсюда, – она кладет руку мне на лоб, – и отсюда. – Теперь ее ладонь касается моего сердца.

– Его порождают люди?

– В каком-то смысле да. Твой мир, Итхр, творит все в Аннуне. Мы не можем существовать без ваших мыслей и снов. Но и вы не можете существовать без нас. Без Аннуна, который питает ваше воображение, вы не сможете быть самими собой. Вы бы тогда потеряли понимание того, кто вы есть.

Вы не имели бы ни надежд, ни страхов, ни амбиций, ни желаний – ничего, что отличает людей друг от друга.

Я вытягиваю руку, когда мы идем дальше, и наблюдаю за тем, как инспайр играет на моих пальцах. Он ластится, как щенок, желающий понравиться. Одному особо игривому завитку, похоже, доставляет удовольствие кататься вверх и вниз по моей руке. Потом он подпрыгивает к моему лицу, как щенок, который хочет меня лизнуть. Я отмахиваюсь от него. И застываю.

Что-то не так. Я внимательно смотрю на свою руку, гадая, не сделал ли с ней что-то инспайр.

И снова касаюсь своего лица. Теперь уже обеими руками. Этого не может быть. Пошарив в кармане, я нахожу мамино зеркало, но мне почти страшно смотреть в него. Должно быть, это какая-то ошибка. Я держу зеркало перед собой. Мне нужно несколько мгновений, чтобы сосредоточиться на правой стороне моего лица. Красные радужки, светлые волосы, белая как кость кожа. Это я. Но кожа гладкая. Следы ожогов исчезли.