Полночные близнецы

– Испытание для всех разное, – говорит лорд Элленби. – Это может быть нечто тяжелое, но наберитесь терпения, доверьтесь своим инстинктам, и все будет в порядке.

– О боже, о боже, о боже, – шепчет Рейчел.

– И вот еще что, – продолжает лорд Элленби. – Вы не сможете видеть нас, но мы вас будем видеть. Не забывайте об этом.

– Дети допускаются только с родителями, – бормочет Олли, вызывая хихиканье свиты.

– Верно, мистер Кинг, – кивает лорд Элленби. – Но вы теперь знаете, что кошмары могут убивать. И вам предстоит встретиться с худшим из ваших кошмаров.

С чем-то таким, о чем вам следует подумать прежде, чем отпускать шуточки.

Это стирает с лица Олли самоуверенную ухмылку.

– Готовьте ваше оружие, – говорит лорд Элленби.

Стоп, разве я что-то пропустила? Может, где-то лежит груда мушкетов, и я должна была прихватить один по пути сюда? Потом я вижу, как все достают совершенно разные предметы, и понимаю, что он имел в виду мой кулон. Я достаю из кармана сломанное украшение. Меня одолевают сомнения.

Если мне предстоит оказаться в ситуации, где речь пойдет о жизни или смерти, как я смогу защититься вот этим?

Я бросаю косой взгляд на Олли. Могу поспорить, его оружие куда более полезное, чем кулон. А он сжимает в руке пару разрисованных деревянных кружочков – моя работа, подарок ему на Рождество годы назад. Я тогда изучала эпоху Регентства в искусстве и была одержима портретами в профиль. Олли и папа постоянно вертелись, позируя мне. И теперь Олли держит результат моих трудов: в одной руке – его собственный профиль, в другой – портрет папы, причем растрепанная борода выписана во всех подробностях.

Я просто поверить не могу, что Олли выбрал нечто такое, к чему я не просто прикасалась, а что сделала своими руками. Нет, решаю я, это потому, что на портретах он сам и папа. Ко мне это не имеет отношения.

Феи становятся вокруг белого алтаря в центре Стоунхенджа. Андраста улыбается мне, проходя мимо.

– Ты ее знаешь? – спрашивает Рейчел.

– Конечно. Сколько себя помню, – отвечаю я, пытаясь изобразить приемлемое самодовольство.

– Пусть первой выйдет девица Горлойс, – злобно ухмыляется Мерлин. – Та, что не избрана.

– О чем это он? – шепчет кто-то.

– Это он о моей сестре, – хихикает Олли.

– Ферн? – окликает лорд Элленби.

– Конечно, – киваю я.

Мерлин ждет меня рядом с алтарем. Я помню слова Нимуэ о жертвах и гадаю, не собираются ли они бросить меня на тот камень, как козу, которой намерены перерезать горло.