Полночные тайны

В записях нет ничего, что объясняло бы эту тень или какой вообще силой обладают Столы. А если я не могу этого понять, то не смогу и найти способ изменить.

– Мы разберемся, – заверяю ее я, хотя совсем не уверена в этом.

Я уже знаю, что многое в истории танов покрыто завесой тайны. И к нашей ли это пользе или к чьей-то еще, я не уверена.

И еще я не уверена в команде Экскалибура. Мои сеансы терапии с Джин, к счастью, уже отменены. Она слишком занята исследованиями Экскалибура – по крайней мере, так она говорит лорду Элленби, а я бесконечно рада получить предлог не видеться с ней в той душной комнате в боковом крыле госпиталя.

Вместо того мне приходится встречаться с Джин в тесной комнатушке в башне венеуров. Она все так же враждебна, но Иаза, похоже, готов служить посредником между нами.

– Я изучал вещи твоей мамы, – как-то вечером говорит мне Иаза. – И думаю, ты должна взглянуть на это.

Он протягивает мне серебряную коробочку, вроде тех, в каких матушка моего отца держала свои пилюли. Крышка покрыта геометрическим рисунком, а когда я поднимаю ее, то вижу написанные внутри строки.

Когда все люди увидели эту внезапную перемену всего,

То даже смертные враги дружески согласились,

Ради мимолетной радости, которую приносит такое великое чудо,

Они так громко закричали, что зазвенели все небеса.

В коробочке лежала лишь одна простая серебряная монета. Я взяла ее. На одной ее стороне имелся орнамент – пять кристаллов, выложенные звездой: четыре прозрачных, один голубой.

– Думаю, это связано с тем текстом – «Всего их пять, и пять в целом…» – начал было Иаза.

– Но что все это значит? – перебиваю его я, и снова во мне вспыхивает раздражение из-за маминых причуд.

– Мы выясним, – обещает Иаза. – Но вряд ли это будет легко, Ферн, иначе кто угодно мог бы уже найти Экскалибур и мы оказались бы в серьезной опасности.

Мне хочется ему верить.

Если мы и воображали, что появление новых сквайров снимет часть груза с наших плеч, то скоро поняли, что ошибались.

По традиции сквайров обучали отставные таны, отдававшие свое время обучению в обмен на то, что им не стирали память об Аннуне с помощью морриганов. Но некоторые из учителей предпочли вовсе уйти из танов.

– Если мне суждено умереть, я хочу умереть в неведении, так что большое спасибо, – сказал один из них, произнося прощальную речь.

Другая проблема состоит в том, что множество тех, кто умел тренировать рыцарей, погибли в схватке с трейтре Мидраута.