Валентайны. Девочка счастья и удачи

 – Депрессия? Сумасшествие? Полная психическая невменяемость?

– Документы о разводе уже подписаны? Что вы скажете об информации, что ваш отец уже помолвлен с другой женщиной?

– Джульетта будет на премьере своего фильма в следующие выходные?

– Какого бренда на вас сапоги?

Этот последний вопрос, очевидно, обращен к Мер, потому что все мы, кроме нее, обуты в кроссовки и на них сложно не заметить логотип Nike.

Мерси замирает на месте, а я от любопытства начинаю крутить головой в свитере, пока наконец не выглядываю немного наружу через рукав.

Медленно, сверкая глазами, моя старшая сестра поворачивается лицом к толпе.

– Это, – холодно говорит Мер во внезапно повисшей тишине, – сугубо частное дело. Хотя мы и живем под постоянным светом прожекторов, мы такую жизнь не выбирали. Мы вам ничего не должны, как и вы – нам. Пожалуйста, постарайтесь это запомнить… – Она на секунду замолчала. – Мы всего-навсего тинейджеры, которые стараются держаться, несмотря на мамину болезнь…

Голос Мер срывается, ее подбородок дрожит, а глаза наполняются слезами.

Журналисты не издают ни звука, диктофоны застыли в воздухе.

Я с изумлением смотрю на сестру.

– Пожалуйста, – продолжает Мерси дрожащим голосом, – позвольте нам справиться со своим горем в спокойствии и хоть несколько минут побыть обычной семьей, кем мы на самом деле и являемся.

Она часто моргает, потом отворачивается, но все успевают заметить, как по ее левой щеке скатывается одинокая слеза.

– Gucci, – тихо добавляет она.

 – На мне сапоги Gucci, но не понимаю, с какой стати вам это так важно.

И скрывается в лимузине.

Как только дверь захлопывается, я стягиваю свитер с головы и обнимаю сестру за шею.

– О, Мерси, – шепчу я, неуклюже прижимаясь к ее уху в порыве чувств, – пожалуйста, не волнуйся. Мама поправится. Она вернется домой со дня на день. Это все просто дурацкие слухи. А мы всегда есть друг у друга. Я так тебя люблю и…

И тут я слышу взрыв смеха.

– Ну и лисица же ты, – наконец выдавливает из себя Макс, снимая темные очки и вытирая глаза.

 – На секундочку почти одурачила меня, Русалка. Боже, это было классно.

Мне становится дурно, и я отодвигаюсь подальше.

Мерси вытирает со щеки ту единственную слезинку своим красным ноготком и демонстративно стряхивает ее.

– Это семейное. – Она с улыбкой пожимает плечами. – У нас большой талант изображать из себя тех, кем мы не являемся.

Она смотрит на улицу через затемненное стекло.