Лили и магия перемен

На его хвосте, усыпанном шипами, лежала длинная бархатная подушка, а на ней сидели Джорджи, принцесса Джейн и Роуз Фелл – волшебница, долгое время прожившая в Нью-Йорке, но вернувшаяся в Лондон помочь девочкам. Когда-то она была сильнейшей волшебницей Англии. Кстати, в Лили, Джорджи и их отце тоже течет кровь Феллов, так что они с Роуз далекие родственники.

Лили и Питер пренебрежительно посмотрели на троицу. Джорджи, Роуз и принцесса, все трое, вышивали дурацкие картинки. Принцесса Джейн почти везде носила с собой корзиночку с вышиванием, которую забрала с собой из Дома Феллов.

Джорджи и Роуз, кажется, вышивали узор на платье – таком простеньком, что оно предназначалось либо для самой Джорджианны, либо для Лили. Все сценические костюмы украшали блестками и перьями, а это платье странного серого цвета – на сцену в таком никто никогда не выйдет.

– Снова вышивают, – буркнула Генриетта. – Что за пустая трата времени!

Компаньон Роуз, большой белый кот Гус, посмотрел на мопса и широко зевнул, показывая зубы.

– Как грубо! – Генриетта завидовала Гусу он жил с великой волшебницей намного дольше, чем Генриетта – с Лили, и любил постоянно ей об этом напоминать.

– Все нормально? – спросила Джорджи, взволнованно посмотрев на сестру. Лили и Питер были настолько возбуждены, что буквально кипели от нетерпения.

– Да. Нам надо поговорить с Аргентумом, – нахмурилась Лили. – Но если честно… Роуз, может, вы тоже знаете… – тихо добавила она. Девочка никак не могла привыкнуть, что она может называть известную волшебницу по имени.

В конце концов, именно за этим они с сестрой и отправились в Америку – чтобы привезти Роуз обратно в Лондон. Ведь это она наложила на тюрьму, где держали отца девочек, охранные заклинания – и только она могла их снять.

Лили недовольно оглядела сестру – та делала аккуратные стежки на серой материи. Никогда раньше Джорджи не выглядела такой бледной. По пути в Нью-Йорк девочки столкнулись с мамой. С тех самых пор Джорджианне приходилось бороться с темной магией внутри себя, не давая ей вырваться наружу, хотя, возможно, девочка этого даже не замечала.

Заклинания были наложены на нее слишком давно и уже стали ее частью. Из-за этого Джорджи не пользовалась магией: в любую секунду темные заклинания могли прорваться. Она прибегала к своей силе лишь в самые отчаянные моменты, но с каждым разом сдерживаться ей было все труднее и труднее. В Нью-Йорке, случайно встретив маму, Джорджи от боли чуть не потеряла сознание.