Ещё один день

Камрад поиграл мышцами и тихо проник в дом…

Мне потребовалось ровно две секунды, чтобы понять – мне там ловить больше нечего. Два быстрых сильных удара – и все. Даже грохота упавших на пол тел не было.

За это я любил работать с Джеймсом. Хоть ему и нравилось все взрывать к херам собачьим, быть тихим и незаметным ему удавалось даже лучше, чем Командору.

Войдя в дом, я увидел лежащие на полу тела. Камрад орудовал стяжкой. Скользнув взглядом по конечностям одного из мужчин, я невольно поморщился. Кажется, мой друг немного перестарался – руку ему точно отрежут.

Если быстро найдут. А в том, что их найдут быстро, я не сомневался.

Коннор молчал, но Командор ясно дал понять – времени в обрез. И половину мы потратили, добираясь до нужного строения.

Я двинулся вглубь дома, пристально вглядываясь в малейшие намеки на присутствие других людей. Выйдя в коридор, осмотрелся. Три закрытых двери. Из-за одной льется слабый свет. Наверное, свеча. За двумя другими темно, но я все же проверил крошечные помещения, чтобы избежать неприятных сюрпризов.

Когда я вернулся в коридор, до моего слуха донеслись звуки борьбы. Приглушенный женский всхлип, полный страха и отчаяния, вонзился в мозг острыми иглами. А следом я услышал грубый мужской голос. И злой смех.

Щеки обожгло. Я оскалился и начал двигаться как раз в тот момент, когда девушка закричала. Ее голос звучал приглушенно, словно кто-то зажал ей рот.

Я распахнул дверь и ворвался в комнату грудой мышц. А уже спустя мгновение стаскивал потного жирного ублюдка с молоденькой девушки, лежащей на грязной кровати.

Одним сильным ударом я вырубил подонка и повернулся к пленнице. И замер на месте, не в силах даже вдохнуть.

Девушка всхлипывала и тихо постанывала от ужаса. Ее била крупная дрожь. Грязная одежда была разорвана. Я увидел ее грудь в прорехах. Длинные каштановые волосы растрепанными волнами падали на плечи. Зеленые глаза были полны ужасом.

Твою мать…

Грудная клетка заполнилась раскаленным свинцом.

Твою, сука, мать…

Я повернулся к насильнику, уселся на него, занес кулак и…

…Джеймс тихо рычал мне в ухо:

– Грин, твою мать, остановись!

Но я не мог.

Я не мог заставить себя остановиться.

Ярость застилала глаза. Гул крови оглушал.

– Остановись, Грин!

Хотел бы, но не мог. И продолжал бить ублюдка. Уничтожать. Bминать его голову в пол.

Кулаки, обтянутые митенками, не чувствовали боли, хотя я прекрасно понимал, что завтра суставы напомнят о каждом ударе.