Ещё один шанс

Снайпер зажмурился и вскинул ладони.

– Клянусь, камрад, если ты не перестанешь трепаться об этом, я когда-нибудь просто пристрелю тебя в задницу.

– И тогда Командор снова заставит нас исповедаться!

Анна нахмурилась. Кажется, она совершенно запуталась.

– А ваш Командор… Он что, какой-то священник?

Я поперхнулась колой, вспомнив Стива в колоратке на свадьбе Мии и Джеймса, и звонко засмеялась. Логан обнял меня и запрокинул голову, сотрясаясь всем телом в беззвучном хохоте. Мия едва не съехала под стол, а Коннор застонал, прижимая руку к недавно полученной ране.

– Анна, боже… Нет!

Он прижался к жене.

– Ох, священник! Я переименую его в телефоне!

Новый взрыв хохота разнесся по пабу, когда Логан щелкнул пальцами и торжественно провозгласил:

– Отче наш, твою мать!

Коннор, все еще посмеиваясь, обнял смутившуюся блондинку. Она в растерянности ждала хоть какого-то пояснения. Но парни были не в состоянии что-либо сказать. Они хохотали, пряча лица в ладонях.

Когда снайперу все же удалось успокоиться, он заправил волосы Анны ей за ухо и улыбнулся.

– Нет, он наш лидер. А Исповедь – это… наш способ признавать ошибки друг перед другом.

Джеймс торжественно кивнул.

– Самый честный.

Логан поднял бокал.

– Самый верный.

По моим рукам побежали мурашки. Я окинула камрадов восхищенным взглядом.

Я слышала Исповедь. И у меня не было слов, чтобы описать те эмоции, которые я испытала, слушая ее в исполнении Коннора.

Джеймс загадочно улыбнулся и о чем-то договорился с парнями без слов.

Я прижала руку к животу и улыбнулась. Сейчас что-то будет…

Амбал протянул руки и уложил их на стол ладонями вверх. Логан и Коннор сделали то же самое, обхватив друг друга за предплечья. Когда они тихо заговорили, все одновременно, мне показалось, что весь мир замер, прислушиваясь.

Голос Джеймса звучал низко, торжественно:

– Я держу ответ перед тобой, камрад. Ибо ни злость, ни гнев, ни обида, ни любовь не заставят меня забыть о моем долге перед тобой.

Голос Логана шелестел, но в нем слышались сила и твердость характера:

– Я дал клятву, камрад. Моя жизнь в твоих руках, так же как и твоя – в моих. И чем труднее наш путь, тем крепче я буду сжимать кулаки, прикрывая твой тыл.

Голос Коннора, немного хриплый, видимо, от боли, обнимал компанию обещанием:

– А если мой дух будет сломлен и путь мой будет завершен, обагри последние шаги кровью моего врага, камрад.