По доброй воле

Не отдавая отчета своим действиям, я легко оттолкнулся рукой от стены, увлекая девушку за собой, сделал несколько шагов и позволил нам рухнуть на кровать. Я оказался сверху и раздвинул бедра Алессандры коленом, не переставая целовать ее.

В голове громко кричал голос совести:

«Что ты творишь?! Что творишь?! Прекрати!».

Но я не слушал его.

Вдыхая аромат жасмина, я скользнул губами по лицу Алессандры, спустился к шее.

Она глухо простонала:

– Дэнни… Да…

Ладонь повторяла изгибы ее тела. Мышцы паха напряглись.

«Дьявол! Что ты творишь?! Остановись, Стоун!».

Пальцы забрались под мокрую блузку, лаская холодную кожу. Захотелось содрать с нее блузку, оставить в красном белье, выгибающуюся от удовольствия на моей кровати.

Господи! Как сильно я хотел ее!

Пробираясь рукой все выше, я спускался губами все ниже. Алессандра извивалась подо мной, прижималась, отстранялась, давая пространство рукам. Ее пальцы запутались в моих волосах, ногти царапали шею и спину.

Я зажмурился от невыносимого давления в паху.

Я хотел ее! Хотел так сильно, что немели пальцы на ногах! Она моя! Моя! Только моя! Вот она, жаждет меня, моих поцелуев, моих прикосновений! Она хочет быть моей! Она хочет быть со мной! Она…

БАМ!

Меня словно кипятком обдало! Грудь сдавило стальным обручем, и я замер, прижимаясь губами к животу Алессандры.

«Дьявол! Да какого ж хрена я творю-то?!».

Я в ужасе распахнул глаза.

Я не могу. Не могу! Никак не могу! Нет!

– Дэнни…

Алессандра впилась пальцами в мои плечи, пытаясь притянуть к себе.

– Дэнни!

Я медленно отстранился, с трудом заставляя тело двигаться.

«УБЛЮДОК!».

Воздух комом встал в глотке, когда я заглянул в полыхающие страстью карие глаза.

«КРЕТИН!».

Я перекатился по кровати и вскочил на ноги.

– Дьявол!

Алессандра села, и я рванул от нее прочь, словно она могла затащить меня обратно и взять силой. Она недоуменно моргнула.

– Дэнни, что…

– Дьявол, Алессандра!

Девушка медленно пересела на край кровати, часто дыша.

– Алессандра не дьявол, ну, да и хрен с ним! Дэнни, что не так?

Я с трудом выдавил:

– Я не могу.

Алессандра встала и медленно двинулась ко мне.

– Почему? Ты ведь больше не мой… Мы больше не доктор и пациент, хотя, должна признаться, эта фраза наталкивает меня на определенные мысли, но…

– Я не могу, слышишь? Нельзя!

– Почему?! Мы явно хотим одно и то же! Что не так!?

Ее голос отчаянно зазвенел, срываясь на мольбу.