По доброй воле

– Скажи мне, Дэнни, сколько лет службы стоит твоя честь? Сколько стоит новая жизнь? А сколько стоят люди, которые будут рисковать собой, защищая и прикрывая тебя? Сколько стоят жизни тех, кого не сумеешь прикрыть ты?

Каждое слово вбивалось в мой мозг и приносило почти физическую боль. Но, дьявол раздери эту Гильдию, все, что он говорил, было справедливо!

Глаза мужчины полыхнули от злости.

– Гильдия – это то место, где каждый, кто достаточно тверд духом, крепок верой и упорен, найдет свое место. Это не просто работа – это образ жизни.

И если ты не готов к этой жизни – выйди из этого зала так же, как зашел, вслед за сотнями других. Забудь про этот разговор. И не смей возвращаться. Я лично прикончу тебя, если увижу на пороге этого здания.

Я даже не похолодел, несмотря на то, что Джексон говорил серьезно. Кажется, я начинал привыкать к тому, что здесь постоянно угрожают смертью…

– Если ты решишь присоединиться к нам, эти три правила должны стать уставом твоей новой жизни. Поверь мне, Дэниел, совсем скоро ты будешь рад тому, что в твоей жизни есть хоть какие-то правила.

В зале повисло молчание. Джексон снова обратился в гребаную статую и наблюдал за мной с холодным спокойствием. А я думал. Думал. Думал. И даже не понял, когда все внезапно встало на свои места. Все стало слишком понятно.

Тихий голос прошелестел в моей голове:

«А не кажется ли тебе, что этот мужчина – охренительный психолог? И он точно знает, на что давить, чтобы ты согласился на любые условия».

Я осторожно вздохнул.

Да, это было так. Именно так. Но было одно «но» – Джексон был честен со мной. И я разделял его точку зрения.

– Я все понимаю. И принимаю… почти все. Но у меня есть один вопрос. Два, точнее. Могу я их задать?

Джексон медленно кивнул. Я взъерошил волосы и осторожно спросил:

– А что у вас с пенсией?

В зале на пару секунд повисла гробовая тишина, и я едва не оглох, когда мой собеседник расхохотался. Громко, раскатисто, запрокинув голову назад. Я невольно улыбнулся, наблюдая за ним.

Его глаза, обычно спокойные, холодные или злые, искрились. Статуя ожила.

Он смахнул несуществующую слезинку и выдавил:

– Доживи лет до сорока, а там посмотрим! Клянусь, Дэниел! Тебя точно кто-нибудь грохнет за такие шутки.

Я озадаченно моргнул. Вообще-то, я не шутил… ну и ладно.

Джексон махнул рукой на дверь.

– Ты готов идти со мной дальше?

– Готов.

– Если ты пройдешь через эту дверь, назад пути не будет. Ты осознаешь это?

Во рту стало сухо.