По доброй воле

Раз рейнджер переходит на позицию другого члена отряда, разве он не становится универсалом?!

Снайпер будто прочитал мои мысли и весело засмеялся.

– Не становится. Он остается рейнджером и выполняет совершенно другие задачи. Я стреляю. Он – прикрывает.

Я потер лоб. Голова начала гудеть.

«НО ВЫ ЖЕ ОДНО И ТО ЖЕ ДЕЛАЕТЕ И… Почему все так сложно?!».

Николас улыбнулся с пониманием.

– Не перенапрягайся. Это не твои задачи, наши. Главное, помни – мы тебя прикроем. Я достаточно хорош в своем ремесле.

И рейнджер наш хорош. От него зависит очень многое, и мы бережем его…

Я скептически выгнул бровь, вспомнив, как господин Хайд пытался согнуть его пополам в обратную сторону.

Мартин раздраженно закатил глаза и выдал:

– …как бы сильно мне порой не хотелось бы его прибить, засранца высокомерного.

Я невольно засмеялся. Лично мне рейнджер высокомерным не показался, а засранец он или нет, я не знал и подавно – я его видел один раз в жизни.

Николас взъерошил волосы.

– Хаммер точно тебя убьет, если лишишь нас ТАКОГО рейнджера.

Все вроде как засмеялись после его слов, но стало понятно – это не шутка.

Мартин продолжил:

– Наш тыл состоит из двух людей. Это – наш второй фронт, два первоклассных бойца своего профиля. Эти парни не полезут в прямой бой без приказа Торпа, потому что прекрасно знают – мы рассчитываем на них. Нам в любой момент может понадобиться диверсия, устроенная рейнджером, и меткость снайпера. Мы рассчитываем, что Планкетт не позволит противнику подобраться к нам незамеченным, а если запахнет жареным, нам будет, куда отступать.

А теперь представь, что мы на задании, запахло жареным, а наш рейнджер покинул позицию, решив подраться вместе с нами. Или снайпер решит вступить в схватку, когда мы ждем от него поддержки.

Я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что произойдет в этом случае – отряд останется без прикрытия, оголив «спину» перед противником.

– Перебьют нас, если наш тыл решит, что достаточно хорош, чтобы подсобить в прямом бою, вместо того, чтобы свою работу делать.

И если ты думаешь, что ни один из них драться не умеет, очень зря! Лиам тебе по заднице надает, не раздумывая!

Николас притопнул, глядя на товарища с хитрой улыбкой.

– Я напинаю, можно?

– Можно, разрешаю.

Мужчины засмеялись над одним им понятной шуткой, когда Николас топнул во второй раз.

– Парни драться умеют, а мы с Аароном – стрелять! И неплохо!

– Ну, ты себе льстишь.