По доброй воле

Но я продолжал учить его. И чем больше учил, тем более посредственным он становился. И более заносчивым.

Джексон пристально посмотрел на меня

– Я не люблю выскочек, не люблю позеров. Заносчивость бойца, если она не оправдана, может принести гораздо больше проблем, чем его неумение держать оружие. Заносчивый боец слишком уверен в себе.

Я нервно сглотнул. Не хотелось думать, что это – намек…

– Когда в один из дней он сказал, что решил стать рейнджером, я отнесся к этому с сомнением, но решил дать ему шанс.

Я начал учить его усерднее и увидел с его стороны отклик. Настоящий, непритворный интерес. Он понял, насколько важна роль рейнджера в отряде. Казалось, что он наконец-то нашел свое место и с головой ушел в обучение. И я следил за ним. Долго, очень долго. Я наблюдал за тем, как он осваивается в своей роли, гасил вспышки самолюбия, подогревал интерес, превращая его в азарт. И получал отдачу, да такую мощную, что расслабился, поверил, что он действительно хочет быть рейнджером. И это стало первой ошибкой.

Он кивнул в сторону снайпера.

– Два Николаса вошли в мой отряд – снайпер и рейнджер. Я наблюдал за обоими. За тем, как они развиваются на своих поприщах. Как встают на ноги. И видел, что они оба нашли свое место. Один – по призванию. Второй – по доброй воле. Я выпустил их на задание одновременно. И на первом задании снайпер и рейнджер сработали безупречно. И я совершил вторую ошибку. Я поверил, что у меня есть прекрасный тыл. Что я нашел тех, кого так долго искал.

В глазах командира появилось что-то напоминающее сожаление. А когда его взгляд скользнул по Мартину, в них мелькнула досада. И горькая вина.

– На первом задании ближникам пришлось ввязаться в схватку. Но снайпер не сделал ни единого выстрела, потому что рейнджер сработал бесподобно. На втором мы должны были тихо войти в здание, убрать одного очень неприятного парня и его компанию до переговоров и так же тихо выйти. Я продумал стратегию, раздал приказы и отправился готовить отходной путь.

– Но это же…

Я прикусил язык, когда глаза Джексона метнули в меня яркую молнию.

– Работа рейнджера?

Я нерешительно кивнул, и командир ответил тяжелым вздохом, который в теории мог раскрошить горную цепь.

– Верно. Меня что-то тревожило с самого начала операции. Уж слишком все было просто и гладко по словам рейнджера, и я, выполнив свои обязанности, решил перепроверить. Вот только поздно решил.