По доброй воле

Алессандра была права. Я постоянно чувствовал себя уставшим, вымотанным. Приступы случались не слишком часто – иногда я спал всю ночь, не скрипя зубами от боли – но я ведь мог совсем избавиться от них! Ведь это так просто – закинуть таблетку, запить ее водой и избавиться от мучений! Почему я сопротивляюсь?

Ответ был прост. Аарон и его проникновенная речь, которая выжгла узор в моем мозгу.

Боль напоминает нам, что мы живы. А мне это было нужно…

Даже если боль сводила с ума…

Я вернулся в реальность и огляделся.

В это время в пабе было не так много людей, всего десяток мужчин, разбившихся на кучки возле круглых столиков. Официантки – молодые симпатичные девушки – крутились возле музыкального автомата и включали одну за другой песни старой школы. Они хихикали, разглядывая собравшихся в помещении людей, и о чем-то перешептывались. Одна из них, с пышной гривой каштановых волос и ярко-голубыми глазами, остановила взгляд на мне, быстро облизнула верхнюю губу и подмигнула.

Я усмехнулся, неожиданно задавшись вопросом:

«А когда я был с женщиной в последний раз? И я не про эротические фантазии, а про реальное обнаженное женское…».

– Врешь ведь.

Я повернулся к обеспокоенному собеседнику и скрипнул зубами. В груди заворочалась нехорошая, тяжелая злость. Такая же начинала раздвигать мои легкие в стороны, когда я приходил к Алессандре, точно зная, что получу выговор. Как пацан, ей богу! Эта девушка не видела границ! Вообще!

Как и Аарон…

Может, потому та же самая злость вылезла, как хищный зверь из своей норки.

Что-то унюхала, что ли?

«Неужели и этот сейчас начнет мне нотации читать?».

– Не начинай…

– Не собирался. Ты справишься, Стоун. Точно справишься.

Я отпил из бокала и спросил очень тихо, словно не хотел, чтобы он расслышал мой вопрос:

– Откуда тебе знать, дружище?

Но он услышал. И ответил:

– Я не знаю. Но я вижу, какой ты. И уверен – ты вылезешь из этого дерьма, чего бы тебе это ни стоило.

– И какой же я?

Аарон сверкнул глазами.

– На комплимент нарываешься?

Я весело засмеялся, качая головой.

Над нашим столиком повисло молчание. Неловкое и уютное одновременно. Кажется, так молчат друзья, когда у них заканчивается воздух во время долгой беседы.

Спустя какое-то время Аарон кивнул на мишень.

– Ну что, дашь мне еще один шанс обыграть тебя?

Я театрально закатил глаза.

– С тобой играть – себя не уважать.