По доброй воле

По обе стороны виднелись маленькие круглые шрамы от швов – от охренеть какого большого количества швов! Я видел только его часть, но что-то мне подсказывало – шрам большой. Очень большой! И получить его было очень больно!

Такие раны мучают до самого конца. До конца жизни, само собой.

– Что с тобой стряслось?!

– О, ничего страшного! Всего лишь руку попытались отрубить, знаешь. Ну, с кем не бывает!

Стыд обжег щеки и кольнул виски. Мое пафосное, высокомерное обвинение внезапно превратилось в глупый и безосновательный упрек.

– Ты хорошо держишься, Стоун. Не ныл бы – вообще не было бы тебе цены! Но ты не единственный, кому приходилось проходить через…

Он усмехнулся и даже изобразил что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Но глаза оставались ледяными.

– Хотя зачем я вообще это говорю? Делай ход. Твой соперник заждался.

Мартин резко отвернулся, а я перевел взгляд на Аарона. Тот перебирал дротики, поглядывая на товарища с почтением. Так смотрят не на того, кто превосходит тебя. Так смотрят на того, кому нет нужды кого-то превосходить, кто сам по себе особенный, заслуживающий почестей и регалий.

Мне стало невообразимо стыдно! И хоть тонкий голосок в голове твердил: ты не знал, не знал, – я сожалел о сказанных сгоряча словах.

Я встал на исходную и повел правым плечом – больно, сука! Очень больно!

Майерс сложил ладони рупором и торжественно провозгласил:

– Второй раунд. В игре левая рука. Два противника…

За моей спиной раздался тихий кашель. Я обернулся, опуская руку, уже занесенную для броска, и наткнулся на острый взгляд.

В пяти футах от меня стоял мужчина. Он был значительно старше меня, но парочку лишних лет ему придавало выражение глаз, глубокие морщины на лбу и седина, тронувшая виски. Довольно высокий, габаритами крупнее меня и Аарона, но меньше Мартина. Под тонкой тканью водолазки четко проступали мускулы, не раздутые, словно воздухом накачанные, а сухие, наверняка жесткие, как камень.

Его поза была расслабленной, но не вальяжной.

Мужчина смотрел на меня, слегка склонив голову вперед, и его ярко-голубые глаза напоминали скальпель – он не изучал меня, как эти двое, нет. Он ПРЕПАРИРОВАЛ меня и уже мысленно перебирал мои кишки на предмет дефектов и отклонений.

«А тебе что надо?!».

Вопрос отпал сам собой, когда я заметил черный кожаный браслет на его левом запястье.

«Ага. И этот… из этих. Знать бы, из кого».

Он улыбнулся одними губами – уголки едва-едва приподнялись вверх.