Северный ветер

То это была пара деревьев, то – небольшой вытянутый дом. Но когда холод пробрался в мозг, стало как-то все равно.

Мысли стали тягучими, как хороший мед. Я с тупым безразличием подумала: зачем я иду? Очевидно – не доберусь. Но несмотря на смирение продолжала пробивать окоченевшими ногами сугробы.

Я мотала головой, сбрасывая дрему, но с каждым разом совершать простые действия становилось все сложнее. Я почти перестала ощущать холод. Температура тела сильно понизилась. Губы стали непослушными, нечувствительными, как бывает после анестезии у стоматолога.

Страшно хотелось рухнуть в снег, закопаться поглубже и уснуть.

Словно издеваясь надо мной, память услужливо вытащила старые записи лекций и фигурально сунула их мне под нос:

На третьей стадии сознание резко угнетено, речь невнятная, взгляд бессмысленный. Выраженных нарушений гемодинамики и дыхания нет. Кожа синеет, наступает окоченение мышц, скованность суставов, кратковременное забытье до потери сознания.

Я попыталась вытащить кисть из кармана, чтобы проверить, разогнутся ли пальцы, но двигаться было слишком тяжело.

Даже поднять взгляд на потенциальное укрытие казалось делом почти невозможным!

Погруженная в бессвязные мысли, я начала терять равновесие, принимая как данность – упаду и больше не встану. Сил нет. Да и желания тоже.

Страшно ли мне? Кажется, нет. Больно? Да, было, когда снег оцарапал занемевшее лицо.

Истратив последние силы, я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и посмотрела сквозь ресницы на снег. Много-много снега.

Моя белая могила…

Эта мысль не напугала. В конце концов все, кого я люблю, либо забыли меня, либо мертвы. А вот эта мысль причинила боль, но не слишком сильную. Только бороться после нее расхотелось окончательно.

Я медленно выдохнула, соскальзывая в блаженную дрему…

…и глухо вскрикнула, когда кто-то бесцеремонно дернул меня за предплечье.

Тело отозвалось острой болью в мышцах и суставах. Пару секунд я не ощущала под собой никакой опоры. Потом меня сильно тряхнуло, сдавило… и окутало блаженное тепло.

Ветер перестал кусать обмороженные щеки. Его злой свист стал тише. Я вяло заворочалась и уперлась головой во что-то жесткое… и горячее!

Радость издала слабый писк и упала в обморок.

От внезапной смены температуры меня забила дрожь, да такая сильная, что пришлось сжать зубы, чтобы не откусить кончик языка. Сквозь гул в ушах я разобрала мужские голоса. Звуки смешивались в бессмыслицу, но я распознала эмоции говоривших, тревогу и злость.