Северный ветер

Грамматика нового языка без возможности записать хоть что-то корежила мои извилины.

Я медленно выговорила:

– Даа?. Афа-ра-а?рх. Саи?к им зура? сале? Дана Торрес. Ах саи?с, мьари?в?[9 - Да. Испугалась. Мое имя – Дана Торрес. Как твое, мьарив?]

Красноглазый мужчина заулыбался. Я невольно хмыкнула – как быстро настроение всадников снова становится хорошим! Кажется, они просто не умеют долго печалиться или переживать! Особенно когда я говорю на их языке.

Интересно, Аик рассказал товарищам про наши… трудности в общении? Наверняка.

– Marita?s Daa?r, m?ri?.

– Марита?с Даар.

Всадник мелодично засмеялся. К нему присоединились остальные, и я смущенно улыбнулась. Нас отвлек новый голос, звонкий и чистый.

– Avale?s in a?ksast khar, m?ri?! Ah am vasaht? im z?lt?

Я повернулась к говорившему. Им оказался мужчина моложе меня, с желтыми как у Гардаха глазами и очень похожий на него. Точно родственники! Отец и сын, вероятно.

Черты его лица были округлыми, плавными, располагающими к себе, но в его взгляде не было доброжелательности – всадник казался настороженным и вымотанным.

Я повторила заученные фразы и приветственный ритуал. Собеседник не улыбнулся в ответ, и это удивило меня гораздо сильнее, чем глаза Маритаса.

– Daa?. Khaa?d Daa?r.

– Кхаа?д Даар.

Он кивнул и отступил в сторону, пропуская следующего мужчину.

Этот всадник был гораздо старше остальных, одаренный завораживающей красотой мужчин, которым идет возраст. В черных волосах, усах и короткой бороде блестела седина.

Но адресованная мне улыбка была доброй, ласковой. И мне вдруг стало ужасно грустно.

Я вспомнила отца, оставшегося в другом мире… Маму… Всех родных… Даже кота!

Я сглотнула ком в горле, прижала ладонь ко лбу, а потом кулак к сердцу.

– Авале?с ин а?ксаст кхар, мьари?в. Ах ам васахтю? им зюльт?

В ответ на мое приветствие всадник сделал нечто невероятное – он сгреб меня в охапку и радостно гаркнул:

– Daa?.

Остальные мужчины расхохотались… а я вцепилась в Кхар Джаха?ра и разрыдалась. От усталости. Горечи на душе и боли во всем теле. Тяжести пережитого за последнюю неделю. Невозможности нормально с кем-нибудь поговорить, поделиться мыслями и чувствами, страхами, которые в одно мгновение ожили и принялись душить меня.