Северный ветер

Замысловатый узор из переплетенных между собой языков пламени и морозных рисунков, какие появляются на окнах зимой, обвивал его мизинец, растекался по тыльной стороне кисти и убегал под манжету черной рубашки.

Кхар Джахар задумчиво хмыкнул.

– Ah malt sali?s m?ri??[40 - Она не мьори?]

В груди заворочалось дурное предчувствие.

«Она не мьори», вот что он сказал. Точнее, спросил.

В виски вдавились невидимые ледяные пальцы. Акха Джахар словно почувствовал мое усилившееся волнение, обнял одной рукой за плечи и заглянул в глаза с непоколебимой уверенностью.

– Nin. S?r r?fa?ht u?a.

Он коснулся пальцами своей груди возле сердца.

– E u?a.

Коснулся точки чуть ниже солнечного сплетения.

Кхар Джахар медленно покачал головой.

– Z?n, av?r malt k?…

Акха Джахар вскинул подбородок и резко оборвал его:

– Mar sali?s sai?k m?ri?, at! S?r r?fa?ht.

Мужчины сжались вместе со мной после его слов. В голосе мьаривтаса не было угрозы, но всем троим показалось, что он замахнулся, намереваясь ударить нас.

– Avale?s im z?lt ama?r, m?ri?! Ah am vasaht? im z?lt?

К нам подошел шатен, приехавший с Акха Джахаром. Я машинально посмотрела на линию горизонта – солнце почти скрылось, заливая травяное море багрянцем.

За несколько дней пути я поняла, как связано приветствие со светилом – всадники говорили про черное небо днем, если солнца не было видно, и ночью.

Я машинально протянула:

– Даа?. Авале?с им зюльт ама?р…

И вопросительно посмотрела на всадника.

– Darima?s Daa?r, m?ri?.

– Дарима?с Даар. Ах ам васахтю? им зюльт?

– Daa?.

Он повернулся к Кхар Джахару и уверенно сказал:

– Sali?s m?ri?, m?ri?v. Ai?k sepaai?rh[41 - Она – мьори. Аик сказал…] asstha? avrissa?r sale? r?faai?s in kahtaga?r.

Я прищурилась, поняв лишь первую часть. А вот что именно сказал ему Аик – нет.

Гардах согласно кивнул.

– Vasaara?h, m?ri?v. Aha ahra?.[42 - Ты видел, мьарив. Как и я.]

Что они видели, я тоже не поняла.

Кхар Джахар виновато улыбнулся Акха Джахару.

– Mar kah?ma?n[43 - Прости меня], z?n.

Когда он озадаченно нахмурился и посмотрел на мою правую руку, мне захотелось спрятать ее под плащ.

Я осознавала – они обсуждают меня, и от этого было неловко. Ничерта не понимала, конечно, но ведь подслушивала! А всадники, зная, что я не владею языком, продолжали беседу, не заботясь о моих чувствах.

И от этого стало жутко обидно. И страшно.