Истинное чудовище

А тварь, разорвавшая его горло, встретила воинов, беспечно рассевшись в глубоком кожаном кресле у дальней стены, куда не падал ранний солнечный луч.

Она не сопротивлялась, когда прелаты набросились на нее, заковали в кандалы, покрытые щедрым слоем серебра, и покорно позволила запереть себя в камере каземата.

Что-то во всем этом настораживало бывшего послушника, но другие, более тяжелые и мрачные размышления брали верх над интуицией.

Община лишилась аббата. И если бывший морпех, как и многие присоединившиеся к ордену за годы Войны, лишился главнокомандующего, то бывший послушник, один из немногих проведших в аббатстве всю сознательную жизнь, лишился духовного наставника, оплот своей веры и отца в каком-то смысле.

Но никто из них не мог позволить себе горевать. Впервые за семь лет тварь сумела проникнуть в священное место!

Это событие могло сильно напугать граждан. А там, где зарождается страх, цветет багровыми пятнами паника, толкающая людей на безумства.

Именно поэтому о смерти Святейшества говорили шепотом, а прелаты уже почти сутки не выпускали страшную весть за пределы каменных стен аббатства.

Его покои запечатали и запретили входить в них до того, как станет ясно, что делать дальше.

Именно поэтому два воина, прошедших через сотни встреч с тварями, сейчас подходили к дальней камере в каземате – чтобы выяснить, как подобное надругательство над Истинной церковью и верой стало возможным. Чтобы понять, что особенного было в твари, убившей аббата.

Они не были лучшими, но были primusinterpares[5 - (пер.

с лат.) – первый среди равных.] – первыми среди равных. Воспитанник самого Святейшего, ставший его правой рукой, и выслужившийся перед орденом воин, не знавший поражений в бою с чудовищами.

Последний остановился перед нужной дверью, отбив подошвой тяжелых ботинок ритм строевого марша. Он даже не взглянул на вооруженных короткоствольными винтовками охранников, замерших у стен. Его спина была неестественно прямой, подбородок чуть вздернут, руки привычно сцепились в «замок» на пояснице.

Даже спустя пять лет профессиональные навыки, ставшие его сутью, не ушли, и любой с первого взгляда распознал бы в нем военного.

– Марк?

Не ответив, бывший первый сержант достал из кармана ключ от камеры. Его взгляд опустился от таблички с номером к коробу замка.

– Давай… не как в прошлый раз.

Резкий кивок, подтвердивший лишь то, что напарник услышал сказанное, но не гарантирующий, что тварь после допроса останется в живых.