Ещё одна жизнь. Том 2

Совсем не то что та, которую мы с Авелем пили на Востоке. Та была в разы крепче.

В пьяное сознание с ревом ворвались тяжелые воспоминания. Почему-то все воспоминания, в которых мелькал командир, стали тяжелыми. Наверное, потому что он был мертв.

Конечно, все дело было в этом.

В этом чертовом мире больше не было Дэниела Стоуна, командира отряда 12–72. Было так больно, что я мечтал выпустить зверя наружу. Мечтал дать ему волю! Но меня сдерживал мертвый командир и Банди, который рвал не только свою, но и мою душу на полоски.

Больно. Очень больно. Но я должен держаться, чтобы Банди ничего не натворил. Хотя я и сам хотел что-нибудь натворить. Разнести к чертям небольшой городок. Спалить до основания какой-нибудь штат. Вывернуть наизнанку континент.

Но нужно было держаться. Сапсан не спускал с остатков нашего отряда своих внимательных глаз.

– Когда мы уедем?

Я медленно повернулся и посмотрел на товарища мутным из-за алкоголя взглядом.

Водка была дерьмовой, но желание напиться явно повышало ее градус.

– Куда ты собрался?

Банди оттолкнул стопку с нетронутой водкой и уставился на стену. Я невольно повел плечом, затылком чувствуя направленный на меня взгляд. Спокойный, холодный.

В последнее время я постоянно чувствовал его. Уже устал озираться. Устал оглядываться. И ведь знал, кому он принадлежит…

– Куда-нибудь. На задание. На любое. Мне плевать, куда именно.

Я зло усмехнулся и потянулся к бутылке.

– Сапсан сказал, что мы нужны ему здесь.

– В этом гребаном баре?

– В этом гребаном Чикаго.

Банди закрыл глаза и запрокинул голову. Он задержал дыхание.

Эта тупая привычка бесила меня – ему нравилось доводить себя до спазмов. Видимо, так он справлялся с болью потери – лишал себя воздуха и, лишь начав задыхаться, позволял себе выжить.

– Мы должны вести себя тихо. Ты понимаешь, что нас ищут?

– Так давай сделаем так, чтобы нашли, в чем проблема?

Мужчина повернул голову и посмотрел на меня так, что я невольно похолодел.

Агония. Вот, что это было.

Банди сидел рядом со мной, сгорая заживо в предсмертной муке.

Возможно, его игра «задохнись, если сможешь» напоминала ему, что он все еще жив?

– Думаешь, нам не по силам четверка? Я устал прятаться!

Я ощутил злость. Колючую, царапающую ребра.