Ещё одна жизнь. Том 2

Но вот он я, стою, смотрю на пустой стул… и ТА проблема кажется детским лепетом по сравнению с тем, во что мы влезли сейчас.

«Все познается в сравнении», – вот что нужно говорить самому себе, когда случается что-то дерьмовое. Не стоит гневить вселенную или того, кто наблюдает за тем, как мы справляемся с жизненными сложностями. Чтобы нам не бросили чертов вызов, который мы не сможем принять.

Твою мать, какая насыщенная у нас жизнь! Из скольких приключений мы уже выпутались! Сколько еще предстоит встретить лицом к лицу? И сколько из них мы пройдем без потерь? Сколько приключений готовит моя работа?

Дело, которое я люблю.

Действительно люблю! Я нашел себя в том, чем занимался. Мое дело стало частью меня.

В свои годы я уже не представлял себя другим. Я не представлял себя на другой работе, и дело было не в том, что СВОЮ работу я бросить не мог. Бросив ее, я отказался бы от самого себя.

По шее побежали мурашки, поднимая волоски. Я ощутил присутствие другого человека, но даже не напрягся. И когда ладонь камрада опустилась на мое плечо, скрипнул зубами и обернулся.

– Как ты?

Я встретил ясный, спокойный взгляд Коннора. Не Сокола.

Хренов идиот Паркер, молчание которого могло стоить мне так много!

Чертов кретин! Придурок! Сукин сын! Да я…

Я набрал побольше воздуха в легкие, развернулся и протянул другу руку. Он вопросительно вскинул брови и едва заметно побледнел.

– Логан…

– Мне нужна Исповедь.

Мужчина тяжело вздохнул и обхватил мое предплечье. Мы встретились взглядами, и я кивнул.

Пальцы камрада впились в мои мышцы.

Я сжал его предплечье, с трудом избавившись от желания вывернуть его руку до хруста в плечевом суставе, и тихо начал:

– Я держу ответ перед тобой, камрад. Ибо ни злость, ни гнев, ни обида, ни любовь не заставят меня забыть о моем долге перед тобой…

Горечь обожгла язык. В какой вселенной я мог обещать это?!

Ответ пришел моментально – в той, в которой еще не встретил Хоуп.

– Я дал клятву, камрад. Моя жизнь в твоих руках, так же, как и твоя – в моих.

И чем труднее наш путь, тем крепче я буду сжимать кулаки, прикрывая твой тыл.

Тихий голос Коннора звучал торжественно. Он смотрел мне в глаза и сжимал мое предплечье так крепко, что стало больно. Но я чувствовал силу, разливающуюся во мне спокойным океаном. Словно это камрад делился со мной своей жизненной силой, подкрепляя слова Исповеди.

Душевный груз, навалившийся на меня всем весом во время разговора со старшим братом, становился легче.