Трамвай номер 0

И если вы с этим не согласны – значит вы себя не

знаете, не до конца откровенны с самим собой.

***

Я слишком стар для этого мира. Этот мир молод. И по его меркам я

также молод, как и он. Но как любое молодое создание, он не

терпит ровесников. А значит, я для него слишком стар.

***

Omae wa Ryu no musuko desu. Rinjin no musuko desu.

***

Давным-давно Амекрон вернулся из-за края и подло убил Великого

дракона. Его дети были высланы из Хаоса. И наследников было

четверо.

Прошло много лет. В Хаосе царит анархия, Амекрон

устранился от власти. Трое из четырёх погибли безвозвратно. А между

тем краю подходил срок, он поизносился и грозил вот-вот

прорваться, впустив в мир ужасы Ничего. Единственный способ

проведения края – провести его кровью наследника. И чтобы это

сделать, потребуется его жизнь. На Земле, третьей тени от

края, существовала даже такая секта, целью которой являлось

изловить хотя бы одного дракона и заставить его провести край

ценой собственной жизни.

Впрочем, сил у них бы на это всё

равно не хватило. И ещё они не знали, что дракон остался лишь

один.

Но это не имеет никакого значения, поскольку дракон сам принял

решение и провёл новый край. Однако, как оказалось позднее, он

умер не до конца.

***

Она сказала: «Нет. Я не хочу больше слушать. Пока». Открыла дверь,

зашла и закрыла за собой. На этом наш диалог и моя исповедь

закончились.

Я побрёл к своей серо-голубой панельке, чтобы

выпить ещё одну стопочку коньяка, раздолбить в одну харю косяк

и забыться неровным сном до утра.

Вкус волны

Да, этот вкус определённо мне знаком. Он напоминает по кровяной тягучести зелёный чай с жасмином, крепкий болотный отвар. По бархатной вязкой навязчивой нежности в нём прослеживается геном тишины. Густой, словно простуженный и прокуренный осенний кухонный воздух, он сковывает органы чувств.

Зрение… Слух… Обоняние… Разве только зрение ещё как-то сопротивляется его спокойному вялому напору бухого самца.

Где-то за пределами этой комнаты бродит время. Бродит, как вишнёвый кампот, и вместе с тем как надзиратель по коридору. И поскольку оно задумчиво, сосредоточенно в своей внутренней непостижимой извне работе, то бродит оно и как жанровый шарж французского писателя. По крайней мере, проживающего в Париже литератора.