Гурман

 – Кто ты и с какой целью пожаловал сюда? Где, кстати, твоя башка?»

Последняя мысль выскочила рефлекторно. При всей трагичности ситуации Виктор едва сдерживал истеричный смех.

«Где его голова? Да фиг его знает. Он ведь затейник, наш Артур, великий фантазер, – думал Боков, торопливо обыскивая мертвеца. – Он мог нацепить ее на кол, играть ею в футбол, сделать из черепа пепельницу».

Кроме ключей от машины и жевательной резинки, он ничего не нашел, покинул дом и остановился возле сарая. Запах горелого шел оттуда.

Цепкий взгляд отметил разбитое окно.

«Оно там. Ждет меня. Затаилось где-то в углу с топором в руках», – пронеслось в голове Виктора.

Он набрал в грудь побольше воздуха и резко рванул дверь. Смрадная волна накрыла его с головой.

Виктор не считал себя слабонервным, заранее готовился к чему угодно. Но у него зашевелились волосы, а именной пистолет предательски дрогнул.

Так он простоял почти минуту, а потом хрипло сказал:

– Парень, если это сделал ты, то превзошел самого себя.

Виктор вытер лоб и сделал маленький шажок вперед. Он зажал нос. Его желудок сжался от вони, заполнившей сарай. Из Виктора едва не выплеснулось наружу не до конца переваренное месиво из чая и бутербродов с ветчиной.

Первой мыслью было вытащить шнур из розетки, но он вовремя опомнился. До прихода экспертов-криминалистов ничего нельзя трогать. Таково одно из важнейших правил опера. Только визуальный осмотр.

Виктор присел на корточки и внимательно оглядел труп.

Потом он снова посмотрел на стену. Туда, где был распят еще один мертвец, от которого струйками сочился тошнотворный запах. Третье обезглавленное тело лежало рядом с верстаком. Своим сложением этот покойник был очень похож на мужчину, обнаруженного Виктором в доме. Даже брюки и туфли чуть ли не одинаковые. Охрана?

На верстаке лежали две головы. У каждой во рту по красному помпону, на побелевшей коже потеки крови, лица абсолютно невыразительные, будто их убили во сне.

Боков прищурил глаза и подошел вплотную к трупу, висевшему на стене. Это был довольно крупный мужчина. На нем отсутствовала какая-либо одежда. Безжизненное тело держалось на толстенных гвоздях, вколоченных в локтевые суставы, ладони, колени и ступни. Скоба, вбитая в стену, вплотную прижимала шею покойника, поддерживала подбородок.

Боков вглядывался в лицо убитого, пытаясь понять, знает ли он этого человека, хотя смотреть было особенно не на что.