Демы

Разгоняя темноту телефонным фонариком, он уверенно лавировал между продолговатых холмиков, щербатых мраморных плит и накренившихся крестов. Дорожка, покрытая слоем гниющих листьев, едва угадывалась. Под ногами громко чавкало и чмокало, будто кто-то обсасывал с костей мясо.

Спустя несколько минут блужданий Влад наткнулся на знакомое надгробие – могилу купца Тюльпанова. На гранитном саркофаге стоял мраморный дем с крылатой демутацией, скорбно опустив лицо в ладони. У статуи откололось одно из крыльев, а волосы стали совершенно зелеными и пушистыми ото мха.

По воспоминаниям Влада, особняк был совсем рядом.

Вскоре из темноты действительно проступил треугольник крыши и колонны, окружавшие дверной проем.

Двухэтажный каменный дом с пустыми окнами и дырявой крышей находился в центре круглой поляны. Он был возведен в те времена, когда строили на века, и простоял не меньше двух сотен лет, пока вокруг разрасталось кладбище. Когда могильные кресты подступили слишком близко, его обитатели переехали, не вынеся печального соседства.

Какое-то время в одной из комнат жил кладбищенский смотритель, а затем, когда на этой земле перестали хоронить, не жил никто.

Влад осветил фонариком стены – на них были разводы черной копоти. Похоже, здание в недавнем времени пережило пожар. Оно выглядело покойным и тихим. Что же напугало подростков? Наверняка собственные расшалившиеся фантазии…

– У-у-угррр, у-у-угррр, – вдруг донеслось из глубины особняка.

Обычное человеческое ухо не расслышало бы этого тонкого заунывного воя.

Но усиленный демутацией слух не мог ошибиться.

– Просто какое-то животное, – решил Влад и ощутил, как заныла челюсть от медленно вытягивающихся клыков. – Ничего страшного.

А не вернуться ли и разбудить Никитина, подумалось вдруг. Но он тут же отбросил эту мысль – слишком хотелось отличиться перед полицейским начальником. Влад остановился на мгновение, глубоко вздохнул, поднял повыше телефон и шагнул внутрь.

На первом этаже не сохранилось ни одной перегородки между комнатами. Только кое-где потолок подпирали квадратные колонны. Паркетный пол превратился в кашу из строительного мусора и пепла.

– У-у-угрр. У-у-угрр, – опять завыло сверху.

Да так жалостливо, что у Влада сделалось тоскливо на сердце. Кажется, этому животному требовалась помощь. Или то был человеческий голос? Тогда совсем паршиво. Влад никогда не слышал, чтобы человек так выл.