Демы

Лисовец – обладатель длинного раскидистого рыжеватого хвоста и вздернутого носа с черным кожистым кончиком – сидел за столом, заложив ногу за ногу, и заглядывал через плечо Левреткиной, которая читала бумажную газету, разложив ее на пол стола. От усердия она высунула по-собачьи длинный розовый язык, за ухом у нее был карандаш. Несколько заголовков в газете было обведено кружком.

Все это происходило под аккомпанемент густого храпа, напоминающего звуки дрели. Его издавал старший следователь Михалков, который спал на единственном в столовой диване.

Внушительный живот следователя покоился на мягких пружинах, как кит, выбросившийся на берег. Михалков был огромен, словно медведь и столь же волосат – все его тело от огромных ступней пятидесятого размера до дополнительных ушных раковин на макушке было покрыто густой бурой шерстью. Лишь на широком лице шерсть несколько расступалась, позволяя увидеть добродушно изогнутые губы, румяные щеки и круглые глаза с печальной поволокой, точно у большой собаки.

– Михалков, у тебя задание, – сообщила Анна Анубисовна.

Храп на мгновение прекратился, а затем возобновился с новой силой. Мохнатое медвежье ухо осторожно повернулось к начальнице.

– Веня, это срочно!

– Как вы можете посылать меня на задание, когда я в таком положении? – подал голос Михалков, не открывая глаз.

– Это в каком же?

– В горизонтальном.

Он печально вздохнул, но закряхтел и сел. Анна Анубисовна терпеливо наблюдала, как Михалков трет глаза ладонью, до хруста тянется, а уж потом встает с облегченно скрипнувшего дивана.

Веньямин Михалков походил на русского богатыря, который долго отлеживался на печи, но уж если вставал с нее – тут уж никакому Соловью Разбойнику не поздоровится.

Анна Анубисовна кратко ввела его в курс дела. Озверевший. Городская администрация. Срочно.

– А что угрошники? – спросил Михалков.

«Угрошниками» он называл следователей из человеческого уголовного розыска. УГРо и ДУГРо вечно соревновались друг с другом, в особенности в том, кому достанется новое дело.

– Уже там.

– Как? Дело-то явно наше.

– А ты им это скажи.

– Вообще оборзели. Может, устроим диверсию, подкинем им мои носки? – предложил он.

– Ты не путай диверсию и войну с применением химического оружия, – поправила Анна Анубисовна.

Михалков ухмыльнулся.

– Тогда надо поторопиться, пока угрошники все улики не затоптали. Иногда мне кажется, что это у них медвежья демутация.

– Стой.