Демы

Один ее рост, должно быть, привлекал немало внимания – сидя Влад едва доставал макушкой до ее плеча.

– У меня жирафья демутация, – объяснила Милена, заметив его любопытный взгляд. – В нашей стране редкая, но, говорят, в Африке такая сплошь и рядом. Мой папа из Эритреи. Мы с ним очень похожи.

– Круто! – искренне восхитился Влад. – Очень красивая демутация.

Девушка слегка улыбнулась.

– Лихов тоже всегда так говорил. Он вообще считал, что любая демутация – это прекрасно, и каждый дем уникален, как произведение искусства.

Меня он называл инопланетянкой и никогда не сердился, если я вдруг… – Внезапно голос ее стал очень тонким, как комариный писк, а из глаз покатились крупные капли. – Простите… Никак не привыкну к мысли, что Лихов теперь такой…

Он всхлипнула и прижала к носу бумажную салфетку, которая больше походила на подтаявший снежок. Влад неловко поерзал на месте. Никогда прежде ему не приходилось утешать расстроенных девушек, чей босс ночью озверел. Только и оставалось, что сидеть рядом и потеть от неловкости.

Несколько раз Милена мотала головой, пытаясь остановить поток слез, но на нее вновь накатывала волна рыданий. Наконец она смогла взять себя в руки и утерла слезы рукавом шелковой блузки.

– А вы не заметили ничего странного накануне вечером? – спросил Влад.

Он попытался привести девушку в чувство, задавая конкретные вопросы, не требующие сантиментов.

Милена покачала головой.

– Никаких странных посетителей? Или тех, с кем Лихов говорил на повышенных тонах?

– Да нет же, нет.

– А каким был Лихов, когда вы расстались? Не был чем-то озабочен или опечален? – продолжил Влад бомбардировку вопросами.

Милена нахмурила лоб, припоминая. Слезы быстро испарялись с нагретой солнцем кожи.

– Кажется нет, наоборот. Яков Ильич был в хорошем настроении, даже напевал, пока читал утреннюю корреспонденцию. Такое с ним случалось, когда дела шли хорошо.

Похоже, стратегия Влада работала. Милена больше не пыталась повысить уровень мирового океана потоками слез.

Кроме того, вдали от разрушенного кабинета и озверевшего начальника она была куда разговорчивее.

– Яков Ильич был таким обаятельным, – продолжила она уже без вопросов Влада. – Если он был счастлив, то окружающие заряжались от него энергией, как от солнечной батареи. Он старался помогать всем, кто просил помощи. Его любили и уважали. Даже обыкновенные люди.

Она подняла глаза на Влада. Ресницы все еще были мокрыми.