Алхимик. По следам Джордано Бруно

Эта высокая башня уже вся потрескалась, а ее пристройки, сплошь заросшие кустарником и кишащие ящерицами, напоминают мрачные декорации какой-то дьявольской пьесы…

– Жители соседнего городка, даже самые молодые и легкомысленные, стараются избегать этого места в долине; они уверяют, что сюда по ночам приходят ведьмы из деревни, чтобы собирать ядовитые травы и послушать зловещие советы из уст призраков.

– Думаю, в таких слухах немало выдумок, но все же какие-то основания для них существуют.

– В любых суевериях или слухах есть какая-то доля правды…

Слова старика отдались эхом под каменными сводами бокового нефа, и показалось, что они вызвали к жизни тысячи спящих теней.

Антонио оглядел руины и ближайшие к ним сооружения, от которых остались только фундаменты.

– Здесь когда-то было большое селение? – спросил он у своего покровителя.

– Да, именно так. Университетский городок. Величественные руины, которые ты видишь на склоне горы, – это остатки старинного замка IX века.

От него сохранились только часть стен и фундамент. Этот замок – словно образ закона Природы, правящего нами, но со временем Природа всегда побеждает. Тяжелые глыбы и откосы, высеченные в скале, постепенно становятся частью горных склонов, разрушаясь и покрываясь молодым лесом… А теперь бери свои книги и начинай читать, я буду исправлять твои ошибки.

Через несколько часов, когда лучи заходящего солнца уже воспламенили горизонт, они закончили читать и комментировать классиков.

Антонио взглянул вверх и, слегка побледнев, указал на купол башни.

– Что странного ты там увидел? – спросил его старик.

– Отец, быть может, это злая шутка моего ума, но, когда отблески закатного солнца падают на эти стены, мне кажется, что они мокры от крови, и пятна эти чернеют и расширяются… Я уже несколько раз наблюдал это – с дороги, огибающей долину, и что-то во мне, что-то скрытое в глубине моей души, содрогалось и трепетало…

Вместо ответа старик долго и пристально смотрел на юношу, прежде чем спросить:

– Нет ли у тебя какого-нибудь предположения, пусть даже самого смутного, в чем причина такого потрясения?

– Нет, отец.

Дело даже не в том, что мне не нравится это место; напротив, оно меня очень притягивает, и моя душа с радостью представляет все те эпохи, которые видели эти стены; меня очень трогает плющ, который, как саван, милосердно укрывает этот огромный каменный труп.