Анкор. Последний принц Атлантиды

Наконец они вошли в высокую башню, и только там, в безопасности, вздохнув с облегчением, Оашис положил свою драгоценную ношу на низкое ложе.

Через несколько минут в комнате появился владыка и верховный жрец страны, Великая Солнечная Змея. Трудно было определить возраст этого благородного человека с величественной осанкой; возможно, ему было около пятидесяти или чуть больше. Он был одет в длинную металлическую кольчугу, покрытую пластинами из странных кристаллов, мерцавших скорбным фиолетовым светом.

На груди его сверкал крупный изумруд в форме пирамиды с золотой змейкой внутри, голову защищал шлем из легкого металла в виде птицы. Голова птицы, венчавшая лоб короля, была вырезана из большого алмаза.

Командир гвардейцев пал ниц, ладонями касаясь земли:

– Приветствую тебя, Великая Змея! Твой недостойный слуга не смог добраться до гавани и ждет твоих приказаний.

– Приветствую тебя, Оашис! Что с моим сыном и учеником?

– С ним все хорошо, владыка, не беспокойся.

Нам пришлось воспользоваться сильнодействующим средством, которое вызывает глубокий сон.

– Я знал, что он не последует за вами по своей воле, – улыбнулся король. – Теперь ты должен отдохнуть, Оашис. Я тоже отдохну, и очень скоро…

– Как ты думаешь, ты все-таки одержишь победу, владыка?

– Да, мой верный Оашис, но над самим собой.

Задумчиво произнеся эти слова, король прилег на ближайшее ложе, облокотившись на подушку, и пригласил офицера сделать то же самое. Затем подозвал стоявшего рядом жреца и прошептал несколько слов ему на ухо.

Тот поспешно вышел через маленькую боковую дверь.

– Как полагает Великая Солнечная Змея, мы можем остановить вторжение?

– Нет, сын мой. Люди читают страницы книги судеб и одновременно всеми силами пытаются помешать тому, чтобы ее страницы и впредь заполнялись. Но это бессмысленно! Перестать писать книгу судеб возможно лишь в случае, если больше никто не намерен ее читать.

– Я не совсем понимаю тебя, владыка…

– Иногда мне кажется, что именно это позволяет тебе оставаться столь здравомыслящим и радостным… Искусство понимания – довольно тяжелый труд, – добавил Посвященный, и его лицо озарила мягкая улыбка.

 – Но мое сердце любит тебя, мой верный Оашис, и я очень рад, что знаю тебя.

– Я не привык слышать из твоих уст подобные слова, Великая Змея. При других обстоятельствах они бы очень меня растрогали, а сейчас почему-то вызывают тревогу.