Странный наследник Пушкина. Рассказы

В первую очередь я перечислял безвизовый въезд в Москву и думал, что даже коварный Азазело будет обезоружен, после того, как я утверждал, что причина такого поступка кроется в невозможности завершения соответствующих бюрократических процедур в отведенное мне короткое время, чтобы явиться в дом Руслана, кто по просьбе Людмилы перенес дату их свадьбы на три недели раньше, не представляя себе больших трудностей, которые такое решение создаст для иностранца, избранного ими шафером их свадьбы. И, на всякий случай, если кто-нибудь из моих непримиримых судей хранил в своем портфеле разные копии фотографий, сделанных на Ваганьковском кладбище, рядом с могилой Высоцкого, вместо Красной площади или у подножия какого-нибудь памятника, воздвигнутого павшим героям во время второй мировой войны, я спрятал туз в рукаве: если на этих снимках я выглядел очень веселым, ходя под руку с женихами, то это было связано с многочисленными рюмками водки, вина и шампанского, выпитыми в честь супружеской пары, а вовсе не с фактом, что в то утро я сознавал, как мы все участвовали в одном акте разрыва с патриотическими традициями страны, и еще меньше в воздании дани памяти того хриплого и пьяного певца, чьи песни я даже мало знал (как собирался ли я их хорошо знать, если только иногда их ставили по радио и, конечно, никогда не были теми песнями, что в провальных записях молодежь слышала и пела хором в подвалах всей страны?).

Второй из моих грехов заключался в том, что когда-то у меня была какая-то связь с одной французской девушкой, связь которая привела нас от дружбы к сексу (или наоборот, потому что я никогда не знал, что из двух, секс или дружба, появилось первым, так как наши взгляды и улыбки были пропитаны тем и другим, с холодного утра декабря, когда мы с ней встретились в одном из залов Русского музея, до того вечера, два дня спустя, когда мы прощались на вокзале с подозрением, что в городе остались еще площади и бульвары, по которым мы могли бы пройтись рука об руку, и неожиданные края, чтобы открыть для нас Невский проспект из окна какого-то кафе или с палубы какой-то яхты медленно бороздящей воды одного канала.

Из-за этой связи, в консульстве мне не дали бы открыть рот. Там сразу вспомнили бы запрещение: не допускаются никакие отношения с выходцами из капиталистических стран. Однако я мог объяснить товарищам Маргариты пару истин, которые заставили бы их встать на мою сторону.