Особь

Но с момента ее исчезновения у нас происходят весьма странные вещи. И, боюсь, это только начало. – Мефодий Николаевич упрямо поджал губы.

– Но ведь крыса, будь она на территории зоопарка, обязательно попалась бы в электронную мышеловку! – напомнила девушка; она явно хотела самоуспокоиться. – Кстати, пока вы ловили косулю, я справилась: четыре крысы обычных, одна мышь-полевка… Больше ничего. И рацион у нас тут непривычный, и климат явно не среднеазиатский. Не говоря уже о многочисленных опасностях и естественных врагах: коты, собаки… люди, наконец.

В конце-то концов – где она найдет тут свежее сырое мясо? Мне кажется, она в городских условиях долго не протянет.

Мефодий Николаевич не ответил. Стоя у вольеры с косулей, он задумчиво рассматривал картинки, полученные от перекупщика вместе с афганской крысой; теперь они уже не казались ему такими бессмысленными…

Глава 4

Как и следовало ожидать, о сбежавшей Rattus Pushtunus стали потихоньку забывать.

Любой крупный зоопарк – не только радость для детишек и их родителей, но и серьезный научно-исследовательский центр. И уж если приходится заботиться о сочетании этих, казалось бы, не совмещаемых вещах, тут не до каких-то сбежавших грызунов!

Тем более что вскоре в зоопарк прибыла сперва одна международная делегация зоологов, затем – еще одна, затем началась подготовка к международной конференции… Каждодневные заботы затягивали, словно воронка. Белая медведица родила детеныша, африканский слон сломал загородку, страус неожиданно клюнул посетителя в блестящую лысину, а один из европейских зоопарков неожиданно предложил выгодный чейндж: редкую галапагосскую черепаху в обмен на двух макак-резус и европейскую рысь.

Взбесившуюся косулю усыпили, причем ткани, лимфу и кровь Суровцев на всякий случай направил на анализ. Никаких подозрительных вирусов и патологий эксперты не обнаружили, и это радовало. Электронные мышеловки были сняты, тем более что надежды поймать беглянку не оставалось даже у Мефодия Николаевича.

Директор зоопарка собственноручно подписал акт о смерти афганской крысы, произошедшей «по естественным причинам». Тушку признали негодной для чучелования, и вскоре о досадном инциденте почти забыли.

Лаборантка Лида вернулась к своим любимым земноводным и рептилиям, Суровцев – к переписке с зарубежными коллегами и поискам новых особей для родного зоопарка.