Особь

Пронзительный стук капель о жестяной подоконник, поспешный стук каблуков на улице, тревожная вибрация троллейбусных проводов под окнами…

– Неужели… пронесло? – Она осторожно сунула ноги в тапочки и, приподнявшись, облегченно вздохнула.

Дождливый рассвет за окном постепенно и неотвратимо светлел, словно наливаясь холодным тусклым перламутром. Дождь постепенно усиливался. Неожиданно в окне ослепительно блеснула молния, гигантский синий зигзаг буквально расколол небо надвое. Стекла в серванте жалобно дзинькнули и мелко завибрировали.

Угрожающе качнулась люстра, и темные тени стеклянных плафонов взметнулись по потолку, на мгновение сделавшись резко очерченными и зловещими. И в этот момент обострившийся слух различил резкий звук удара чего-то тяжелого о пол кухни.

– О господи… – хозяйка квартиры вздрогнула от неожиданности. – Что же это такое?

Порывистый ветер сыпал в стекла холодными каплями. Тревожно шелестели кроны старых тополей за окном. У Петровны остро заныло в животе, запершило в горле. Екнуло сердце, кровь ритмично прилила к вискам, во рту сделалось солоно и гадко.

Необъяснимый страх, легкое дуновение которого она ощущала вчера, теперь прибивал ее, словно бетонная плита. После малообъяснимого грохота на кухне старушка чувствовала себя предельно беззащитной, открытой любому внезапному нападению. Больше всего хотелось бежать из квартиры – прямо в тапочках и в халате, на улицу, в дождь. Однако сознание, этот гибкий утешитель, все-таки подсказывало: ничего страшного тут, в огромном густонаселенном мегаполисе, с ней произойти не может. Ведь в этой квартире она прожила почти тридцать лет! Да и соседи, в случае чего, придут на помощь…

Она осторожно вышла в коридор и прислушалась к звукам на кухне. Сквозь барабанную дробь дождя и шелест крон из-за двери доносилось ритмичное пронзительное попискивание. Правда, в отличие от предыдущих разов, попискивание звучало словно из стереодинамика. Хозяйка квартиры могла поклясться, что она различает сразу несколько резких агрессивных голосов.

На кухне что-то дзинькнуло, и спустя секунду звон разбиваемого стекла заставил хозяйку нервно вздрогнуть.

И тут в квартире неожиданно воцарилась пронзительная тишина. Порывы ветра за рамами стихли, дождь успокоился, троллейбусные провода на улице – и те перестали вибрировать. Эта зловещая и гнетущая тишина показалась бабушке куда страшнее, чем недавние малообъяснимые звуки с кухни.

Петровна очень кстати вспомнила, что в кладовке хранится длинная швабра.