Цветы Персефоны

Крепкий орешек старой закалки, она все еще обращается к ученикам на «вы» и разговаривает так, что если бы речь могла пахнуть, то это был бы запах затхлости и нафталина. У нее сложный характер, граничащий с биполярным расстройством[13 - Биполярное расстройство – психическое расстройство, проявляющееся в виде аффективных состояний: маниакальных и депрессивных.]. Она могла то пожелать доброго утра, скаля пожелтевшие от табака зубы, глядя сквозь толстенные очки умными, но крошечными кротовыми глазками, то метко швырнуть кусочек мела прямо в лоб.

Такое поведение неоднократно вызывало упреки со стороны руководства. Ее методы, мягко говоря, считали несколько экстраординарными и совсем не педагогичными. Тем не менее у нее, видимо, были хорошие связи, потому что мел – правда, уже не так часто – продолжал свистеть над головами учеников.

Несмотря на присутствие учителя, невероятная сонливость охватила весь класс, и вскоре Алексу стало трудно держать веки открытыми, словно коварный злодей насыпал ему в глаза по мешочку с песком.

Сон овладевал им.

Парень вращал головой, откашливался и вытягивал свои длинные ноги как можно дальше, пытаясь избавиться от этого липкого ощущения. Каким-то мистическим образом слова учителя превратились в предательски коварную колыбельную, которая сломила его сопротивление, все же заставив задремать. Осознав, что на несколько секунд заснул, он, смутившись, резко выпрямился на стуле. До его ушей донеслись отголоски разговора о вчерашнем матче лиги чемпионов, и он уже хотел вмешаться, но ходившие по школе легенды о глазах на затылке учителя математики остановили его.

До весенних каникул оставалось совсем ничего, и он не хотел расстраивать мать.

Алекс потер глаза и постарался сменить позу. Бесполезно. Он почти сдался новой волне сна, и вот его веки рухнули, как стены осажденного города. Вдруг по позвоночнику пронеслась нервная дрожь. Он не понимал, спит ли он или все происходит наяву: учительница расплылась, как на экране плохо настроенного телевизора, а доска, на которой она писала, начала пульсировать, вибрировать, надуваться и сдуваться, словно легкие неведомого существа.

Он протер глаза. Должно быть, ему снится сон. СНИТСЯ СОН. Или нет? Доска задрожала еще сильнее, и в ее центре, словно невидимым ножом, кто-то прорезал щель, через которую открылся ужасающий образ.

Казалось, его глаза вот-вот выскочат из глазниц. Он огляделся вокруг.