Кроатоан

Достигать того, чего достигают все, – вот оно, счастье. Избавить человека от характера, от собственного образа жизни, – вот что им нужно. Наполовину затереть каждый штрих человеческого мела на доске общества, пока… – Свою речь Мандель иллюстрировал на маленькой доске в своем кабинете: рисовал линии, а потом замазывал их ладонью. – Пока мы не превратимся в мутное облако, пока не лишимся отличительных признаков…

«Не попадись в эту ловушку, Кармела. Имей достаточно сил, чтобы быть самой собой, несмотря ни на что.

С твоими желаниями – открытыми или тайными. С твоими недостатками. Устраивай свои собственные ловушки».

На телеэкране темные крепкие существа собираются в плотный сгусток. Зримый образ возвращает Кармелу в настоящее: это же гориллы с серебристой спиной, типичные африканские гориллы, вот только непонятно, чем они заняты в таком количестве и в таком единстве. Камера, установленная на каком-то воздушном аппарате, отдаляет изображение. Кармела ищет пульт, чтобы включить громкость, и в это время начинают передавать следующую новость.

Журналистка говорит в микрофон, стоя перед кордоном полицейских машин. Внизу надпись: «Трагедия на радиостанции в Мадриде».

– Все началось с сообщения о заложенной бомбе, что привело к эвакуации жителей из дома на проспекте Филиппин, – сообщает журналистка. – А закончилось трагедией…

Один из сотрудников радиостанции «Твоя музыка FM», звукооператор, набросился на своих коллег с ножом. Несколько убитых, несколько тяжелораненых. Женщина с микрофоном не исключает, что убийца страдал психическим расстройством…

Да это вроде та самая станция, которую она слушала, возвращаясь из обсерватории? «На мадридских радиостанциях объявлен траур…» Кармела замирает перед экраном.

Она так и не добирается до пульта, в оцепенении смотрит в телевизор, показывающий отряды СГО и полиции перед входом в здание. В холле она успевает увидеть мужчину в костюме с коричневым галстуком. Кажется, она его уже видела, вот только не помнит где.

В этот момент звонит телефон; Кармела рассеянно берет его со столика, не посмотрев, кто звонит.

– Ах, Кармель, Кармель… Это правда ты? Не могу поверить… Наконец-то.

Кармела стоит перед телевизором в халате и босиком, она закрывает глаза.

– Борха, послушай… Это уже заходит слишком далеко…

– Конечно, моя радость, это заходит слишком далеко. Тебе всегда нравилось, когда я заходил слишком далеко. Скажи мне, что на тебе надето?

Кармела слышит его дыхание.